— Береги бороду, борода! — прогудел Делер Халласу.
— О себе беспокойся, — беззлобно ответил гном, поудобней перехватывая боевую мотыгу.
Мы выехали на улицу, следуя за двумя десятками хмурых и настороженных воинов Фера.
— Мразь, Тварь, — обратился десятник к двум братьям-близнецам, — впереди отряда, в тридцати шагах, так, чтобы я ваши задницы видел. Глядите в оба, если что — сразу назад.
Два воина послали лошадей вперед, высматривая врага.
Элл тоже подстегнул лошадь и поехал рядом с десятником, держа стрелу на тетиве лука.
— По мне, так все это глупость, — пробурчал Халлас. — Неужто орки будут дожидаться, пока мы придем и пощекочем им животы?
— Первые могут устроить любую пакость, мастер гном, — сказал один из воинов. — А уж Груунские ухорезы в первую очередь.
— Гаррет, Кли-кли, держитесь за мной, коли что, я их встречу, — сказал Халлас.
— Защитничек ты наш, — хихикнул Кли-кли, но, следуя совету гнома, придержал Перышко.
Два разведчика медленно продвигались впереди нас, но улица оставалась тиха и спокойна.
Аккуратненькие домики с ярко окрашенными ставнями и дверьми сейчас выглядели зловещими и таящими в себе угрозу. Улица расширилась, дома и заборы, выкрашенные желтой и голубой краской, стали больше. Ворота дома, в саду которого росли медвяные подсолнухи, были снесены и лежали на земле. Здесь кто-то очень хорошо поработал топором. На крыльце лежал человеческий труп, утыканный стрелами. Как и у всех мертвецов в деревне, у этого тоже не было головы. Я отвернулся — хватит с меня покойников на сегодня.
Дома по левую руку кончились, потянулись сады. Густые кусты вдоль дороги сочились угрозой, там могла спрятаться целая орочья армия, да и на ветвях яблонь, густо поросших зеленой листвой, вполне способны затаиться лучники. Воины внимательно посматривали на заросли, но они оставались недвижимы, лишь однажды с ветки вспорхнула испуганная трясогузка и, крича, скрылась за деревьями.
Мы подъезжали к концу Перекрестка — три дома справа, небольшое поле, а дальше еловый лес. По левую руку потянулось капустное поле, и Кли-кли заметил, что неплохо бы было слямзить пару кочанчиков на ужин, крестьянам они теперь все равно уже не понадобятся. Гоблин неуклюже намекал на то, что умыкнуть капусту должен я, но после того, что я увидел на площади, аппетит у меня был отбит напрочь, о чем я не преминул сообщить шуту.
Беда пришла, когда ее никто не ждал. Одновременно рухнули огромные ворота двух последних домов, и сквозь поднятую от удара падения пыль полетели стрелы.
Крики боли, шелест выхватываемого оружия, ржание лошадей.
— Орки!
— Первые!
— К оружию!
— Труби!
Запел и тут же умолк боевой рог. Воин, получив стрелу в горло, выронил его и упал под копыта лошади. Пропел еще один рог, откуда-то из-за домов слышался звон оружия. Помощи нам ждать не приходилось, второй отрад тоже угодил в ловушку.
— Влямзались! — прокричал шут, смотря на меня безумными и расширенными от ужаса глазами.
Дальнейшее я помню слишком плохо и одновременно слишком хорошо. Я был собой, я видел себя со стороны и одновременно я мог разглядеть, что творится вокруг меня. Весь бой навсегда врезался мне в память, он прошел как в кошмаре, как в застывшем на морозе сне, который порубили топором на отдельные ледяные глыбы.
Еще раз щелкнули луки, и орки, обнажив ятаганы, бросились на нас. Бросились молча, и это, наверное, было самым страшным из всего, что происходило со мной за сегодняшний день. Как говорят, у страха глаза велики — в эти секунды мне показалось, что врагов много, очень много, намного больше, чем нас.
Мы находились в самом конце отряда, и поэтому первый и самый страшный удар приняли на себя воины Пограничного королевства… и Элл. Я заметил, как стрела застряла в прорези его шлема, как эльф отклоняется назад, заваливаясь на спину…
Защелкали немногочисленные арбалеты воинов, несколько орков упали, остальные все так же молча неслись на нас.
Пограничники встретили Первых сталью, отражая атаку мечами и копьями. Гвалт стоял неописуемый, ругательства и крики, звон стали, хрипы. Орков нисколько не смущало, что их противники на лошадях. На меня бросился один из них, я выстрелил, промазал, выстрелил второй раз, ледяной болт попал Первому в щит, со звоном, высвободил магию, превращая врага в ледяную статую.
— Медок, закрой меня! — проорал я, стараясь перекричать шум битвы. Арбалет следовало перезарядить как можно скорее.
Орки все еще были заняты теми, кто находился впереди, они не очень рассчитали атаку, и мы, находящиеся в конце колонны, получили два десятка драгоценных секунд, чтобы ответить Первым дождем смерти.
Наверное, ни разу в жизни я не заряжал арбалет с такой скоростью. Болты в ложе, рычаг на себя, прицелиться, задержать дыхание, нажать на один спусковой крючок, затем на другой.
