— Так наш мотылек спутался с этим стадом? — нехорошо хмыкнув Фагред.
— Дайте мне его сумку, — внезапно сказал шаман.
Кто-то из Первых тут же протянул Шокрену мою сумку. Надо ли говорить, что случилось, когда шаман выудил из нее Рог Радуги? Естественно, обычные орки ничего не поняли, но Шокрен, Багард и Олаг многозначительно переглянулись. У шамана так вообще руки затряслись.
— Что это? — вытянув шею, осторожно спросил Фагред.
— Это то, что поможет Руке в битве с Низшими, — благоговейно пробормотал Багард. — Запомните этот день, воины.
— Ай да Мотылек! — Олаг криво усмехнулся. — Какие еще сокровища ты нам приволок?
Шокрен аккуратно положил Рог на расстеленный кем-то из воинов плащ и вновь взялся за мою сумку. Горсть плодов с презрением была отброшена в сторону, затем из сумки появился Ключ. Слеза дракона сверкнула в свете костра, и из глоток Первых вырвался единый восхищенный выдох. Похоже, все знали, что сейчас сжимал в руке шаман. Тот держал Ключ двумя пальцами, словно боялся, что реликвия возьмет и исчезнет.
— Ключ от Створок! — выдохнул один из воинов.
— Верно. Вот только как реликвия Низших попала к человеку? — Шокрен посмотрел на меня. — Ты был в Храд Спайне?
— Да. — Я не видел смысла врать.
— Это оттуда? — шаман кивнул на Рог.
— Да.
— Хорошо. — Видимо, орк был вполне удовлетворен моими односложными ответами.
— Больше никаких подарков Мотылек нам не принес? — поинтересовался Фагред.
Шаман молча перевернул сумку, и на орочий плащ обрушился изумрудный дождь. Кто-то из Первых тихонько хмыкнул.
— Что с ним делать, Багард? — спросил Фагред.
Командир отряда безразлично пожал плечами:
— Нам лишние рты не нужны.
Огромный орк понимающе усмехнулся и взялся за нож.
— Погоди, Багард. — Шокрен не спеша складывал все сокровища обратно в сумку. — Эта мартышка не так проста, как кажется. Когда будет свободное время, я с ним поговорю, да, думаю, и Рука тоже.
— Рука далеко, — нахмурился Багард.
Орки отчего-то совершенно не желали разговаривать на своем языке.
— Отошлю к нему ворона с посланием, он решит, как распорядиться всем этим. В любом случае Мотылек послужит хорошей ставкой на Празднике середины осени. Отправь мартышку к остальным.
— Хорошо, — согласился Багард, а затем заговорил на орочьем.
Первые, видимо, потеряли ко мне всякий интерес и, возбужденно переговариваясь, стали рассаживаться вокруг костра. Шаман перекинул мою сумку через плечо, думаю, теперь он с ней не расстанется, даже если на него нападут все темные эльфы Черного леса.
Проклятье! Орки завладели Рогом Радуги и Ключом! Узнай об этом Эграсса, его паралич от огорчения разобьет! Вроде бы орки не обращали на меня никакого внимания, и я решил рискнуть, то есть смыться. Лучше бегать по Заграбе со связанными руками, чем оставаться в обществе Первых.
Естественно, за глупость следует платить, ну я и расплатился. Фагред, как оказалось, глаз с меня не спускал, и пробежал я не больше шести ярдов. Проклятый желтоглазый ублюдок догнал меня, сбил с ног и со всей дури прошелся кулаком по затылку. Да так прошелся, что в глазах вспыхнуло сразу пять лун, и я потерял сознание.
— Да оставь ты его, все равно долго никто из нас не проживет.
— Это мое дело, лучше дай воды, человек.
— Разбежался, зеленый. На этого типа Первые порцию не выделяли!
— Дай ему воды, Киор.
— «Дай ему воды, Киор. Дай ему воды»… Вечно ты так! Бери, зеленый.
На лоб легло что-то до жути приятное и холодное. Я счел за лучшее открыть глаза.
— С пробужденьицем вас.
Я изумленно уставился на говорившего. Вроде не сплю, а видения продолжаются. Или это все-таки сон?
— Кли-кли, ты?! — прохрипел я, пытаясь сесть.
Лучше бы я этого не делал. Земля и деревья закружились, и я со стоном рухнул на подстилку из еловых веток.
— Ошибся, паренек, — между тем хмыкнул гоблин и убрал с моего лба мокрую тряпицу.
Да я и сам теперь видел, что это не Кли-кли. Гоблин был гораздо старше моего королевского дурака. Его кожа казалась светло-зеленой и потускневшей, кустистые брови, нос крючком, половины зубов как не бывало, и глаза не нежно-голубые, а фиолетовые. Да и сам гоблин был похож на маленькую сморщенную зеленую обезьянку.
— Я…
— Ты совершил достаточно большую глупость, пытаясь убежать от Первых. Как тот громила тебя не убил, вот чему я не перестаю удивляться! Как ты?
— Голова болит, — поморщился я и сделал вторую попытку встать.
На этот раз получилось, и земля даже не закружилась.
— Не волнуйся, скоро твою голову отчекрыжат, и ничего болеть не будет, — закашляли сбоку от меня.
Я счел нужным скосить глаза и увидел говорившего. Это был огромный детина, по глаза заросший густой черной бородой. Он с вызовом выдержал мой взгляд и снова закашлялся.
— Это Киор, — пояснил гоблин, и любви в его голосе к лохматому чуду природы я что-то не услышал. — А это Мис.
Рядом с Киором сидел сухощавый мужик лет сорока пяти. Лысый, кареглазый, усатый. У него было кое-как перевязано правое плечо. Мис приветливо кивнул:
— Добро пожаловать в нашу невезучую компанию, парень.
— Воин? — спросил я, найдя в себе силы кивнуть ему в ответ.
— Угу, — ответил мне Мис и закрыл глаза.
