Если подумать — что такого страшного, если в голове иногда звучит чей-то голос? У многих в Авендуме, особенно у тех, кто находится во втором крыле больницы Десяти мучеников, в башке постоянно живут голоса. И побольше, чем один. Правда, у тех, кто слышит их, с умишком обычно не все в порядке, но покажите мне хотя бы одного нормального в этом безумном мире!
«Так как же мне обмануть этого ушастого слепыша?»
«Попробуй поднять камень и кинуть куда-нибудь подальше от себя. А затем беги».
Замечательный, гениальный план! А я, грешным делом, подумал, что мне действительно посоветуют что-нибудь дельное. Хотя можно попробовать. Если побежать быстро, то вскоре я окажусь возле статуи Сагота, а Фор говорил, что там абсолютно безопасно и никакая тварь не посмеет меня тронуть.
Я поднял с земли мелкий круглый камешек и швырнул его в ближайшее от тумана окно. Он влетел во мрак, стукнул о стенку, и мышеловка захлопнулось. Облако, словно сорвавшаяся с эльфийского лука стрела, метнулось на неожиданный звук и скрылось внутри дома, а я бегом пролетел опасный участок, уголком зрения замечая, что моя уловка не очень удалась — белый сгусток, теперь напоминающий червя, отродясь не видавшего солнца, стремительно вытекал обратно на ночную улицу.
И он явно решил поиграть в догонялки с моей испуганной и сосредоточенной на отчаянном галопе персоной. Я прибавил ходу, благо до Сагота оставалось всего ничего.
«Быстрее!» — совсем не под руку посоветовал Вальдер.
Мог бы и помолчать! Я и так выжимал предельную скорость.
Упав возле гранитного постамента, я увидел, как несущийся на меня червь, озверевший от голода, точно гхол, издал мелодичный хрустальный звон и разлетелся на тысячу маленьких клочков, багровым огнем сгорающих в воздухе.
Что же, учитель Фор, ты, как всегда, оказался прав. Статуя Сагота — действительно безопасное место.
— Слушай, маг! Ты можешь пока торчать в моей голове, но не надо говорить под руку! Прекрати болтать, если только мне не угрожает опасность! Заткнись или убирайся! — зло просипел я.
Архимаг вежливо промолчал..
Я встал с земли, отряхнул куртку и штаны от пыли и мелкого мусора, развернулся, чтобы наконец-то увидеть лицо своего бога.
И задохнулся от изумления.
Неизвестный мастер хорошо постарался, создавая покровителя воров. Сагот сидел на гранитной тумбе, скрестив обутые в башмаки ноги. Он выглядел чуть-чуть усталым, словно путник после долгого и наконец-то завершившегося путешествия. У него были изящные руки с тонкими пальцами — они казались слишком молодыми для сорокалетнего мужчины.
Острый нос, высокий лоб, легкая небритость, лукавые глаза и улыбка, одновременно подходящая и для умудренного опытом старика и для озорного мальчишки.
Я видел этого человека раньше. И даже заплатил золотой за его нелепый совет.
Передо мной сидел тот самый нищий из Собора с пустого постамента.
Я слышал среди ночного братства несколько легенд о том, что Сагот якобы иногда любит побродить по земле и поговорить с теми, кто взывает к нему в трудные минуты. Помочь им, посоветовать, наказать или разыграть. Но я никогда не думал, что со мной когда-нибудь случится нечто подобное.
— Видишь, я исполняю Заказ, — обратился я к статуе. — Вот только твоего совета про Селену так и не понял. Можешь продолжать радоваться. Ты облапошил меня на целый золотой.
Но бог молчал, продолжая смотреть насмешливо. Больно ему надо отзываться на дерзости какой-то букашки по имени Гаррет. Я вздохнул. Что ж, Сагот защитил меня от Ириллы, но пора отправляться дальше.
— Прощай, Сагот. — Я умерил дерзость и поклонился. — Я постараюсь достать этот Рог.
Я развернулся и пошел по застывшей в ночной мгле Сонной Кошке, оставив статую бога воров за спиной. Побывав возле изваяния, я вдруг ощутил уверенность и спокойствие. Я выполню этот Заказ.
Мне подумалось, что только что я получил одобрение бога, пускай он не сказал мне ни слова.
Улица была так же бесконечна, как ненависть эльфов к оркам. Я шел по ней уже минут двадцать. Хотелось побыстрее расквитаться с делами и свалить отсюда куда подальше.
Но, видно, пока мне было это не суждено.
Сначала я почувствовал запах, который ни с чем нельзя спутать. Эта вонь была способна свести с ума голодного гхола — смрад разлагающихся трупов. Я стал дышать ртом, пытаясь не обращать внимания на нестерпимый «аромат», думая о том, что изо рта Вухджааза и его братца пахнет намного хуже.
Спустя пару мгновений до меня донесся хруст и чавканье — звуки, знакомые тем, кто занимается разорением древних могил. Именно по ним всегда можно вычислить проклятых тварей.
Мертвецы, оживленные оставшимся от огров черным шаманством, так и не исчезнувшим за тысячелетия из мира Сиалы. Вот кто это был.
