— Однако я не держу на Вас зла, — не слушая графа, продолжил барон Ашпер, — и даже помогу попасть в Соснопень наиболее… кратчайшим путём, если Вы выполните одну мою маленькую просьбу…
— О, да, конечно, всё, что скажете, мой юный друг! — воскликнул Корнелиус, всплеснув руками. Стефан хмыкнул, видя такую готовность помогать.
— Точнее, две просьбы. Первая: вы отзовёте своё согласие на помолвку своей дочери со мной, — он предупреждающе поднял ладонь, видя, что старый граф Ланц вскинул брови и ещё больше поддался вперёд. — Дослушайте меня, граф, — медленно проговорил Стефан и, когда Корнелиус вытер ладони и откинулся на спинку кресла, продолжил: — Второе: мой брат собрался жениться, поспособствуйте ему в этом. Мне показалось, Вы имеете некоторое влияние на мою матушку, поэтому попробуйте её уговорить не вмешиваться.
Ланц нахмурился.
— Я решительно не понимаю… Мне казалось…
Стефан с шумом вздохнул.
— Я не могу открыто перечить матери, даже когда её планы идут вразрез с моими намерениями. А жениться на Вашей дочери я не намерен.
Корнелиус склонил голову на бок и закинул ногу на колено.
— Это всё проясняет, однако… — медленно начал он, но Стефан его снова перебил:
— Мои люди могут провести Вас в Соснопень, и, если поторопитесь, успеете в дороге нагнать мою мать. Через сколько Вы будете готовы, я пришлю за Вами карету?
— Готов выдвинуться немедля.
Стефан недоверчиво дёрнул бровями, окинув взглядом старого графа. Никаких вещей у того при себе не было. Неужели Ланц настолько любит свою непутёвую дочь, что готов выехать налегке? Он оставил Корнелиуса в гостиной, чтобы лично проконтролировать и раздать указания. Лучших людей он уже выделил на сопровождение матушки и Августины, но Ланц ему был полезен, поэтому отобрал ещё двоих.
Перспектива избавиться от головной боли в виде женитьбы на девчонке Ланца грела душу. Старый граф мог подумать, что юный барон Ашпер имеет виды на свою кузину, но сейчас это не имело значения. Августину следовало выдрать из цепких лап матушки. Она не заслужила участи сгнить следом за нерадивым братцем в болотах Соснопеня. Стефан придирчиво осмотрел карету, убедился, что провианта загрузили достаточно и велел позвать Ланца.
— Я дал приказ гнать во весь дух, поэтому немного потрясёт, — предупредил он, открывая дверцу кареты. — К утру нагоните матушку и пересядете в её экипаж. У границы в последний раз сменят лошадей, но для Вас там замены нет. Если не успеете за матушкой до перехода, проведут следом после того, как лошади отдохнут. В Воронце будете в лучшем случае после полудня, в худшем — к закату.
Корнелиус рассыпался в благодарностях, но Стефан не стал слушать и захлопнул дверцу.
Дэниел держал Нессу за руку, когда они входили под своды свежевозведенного деревянного храма, ещё пахнущего поваленным лесом и смолой. Мысленно он проклинал Председателя за организованную излишнюю помпезность с церемонией, но с зубным скрежетом согласился. Для Дэниела уже не имело значения, где будет заключен этот фиктивный брак. Выдрать девчонку из цепких лап Зигениа и вернуть отцу. Простой план из двух пунктов. Если ради этого нужно подписать бумажку, он подпишет. С Нессой они так и не помирились за те два дня, которые ушли на скорую подготовку к заключению брака. Отступать было поздно, да и Дэниел принципиально не хотел сдавать позиции. Нравится ей или нет, этот «фальшивый брак» будет заключён.
Храм был пуст. После долгих споров Председатель уступил, хотя весьма неохотно. Ему хотелось превратить первое заключение брака по новому закону — да и не кого-попало, а правой руки Баронессы — главнокомандующего! — в пышную показательную церемонию, но Вронежский оказался непреклонен. Никаких гостей. Абсолютная секретность.Присутствие самой госпожи вовсе не обязательно.
Председатель сурово оглядел подошедших к нему и усмехнулся под нос. Девчонка-то оказалась не так проста, как он думал! Вовсе не дурочка с наивными глазами. И когда только успела охмурить графа, когда постоянно крутилась с Зигениа, с его самым верным соратником? Стоило тому только пропасть, как уже выскакивает замуж за главнокомандующего. И что они оба в ней нашли? Замухрышка тщедушная.
Откашлявшись, Председатель раскрыл папку с заготовленным свидетельством и лежащей под ним книгой регистраций. Всё должно быть по закону. Председатель следовал тому же порядку, что был принят в Соснопене с стародавних времен и признавался на всей территории Империи. Он хотел было завести новую книгу регистраций, но жрец храма выудил откуда-то из-за алтаря старую в потрепанном кожаном переплёте и настоятельно потребовал вносить все записи в неё, стуча по обложке сучковатым пальцем. «Господа меняются, порядок остаётся», — поучительно сказал старый — как и эта пыльная книга регистраций — жрец.