Кошмар случился наяву и гнался по пятам, и это мало было похоже на детские сказки. Ветки хлестали её по лицу, выдирали волосы и цеплялись за одежду. Собрав руками все свои юбки (Боги бы их побрали), девушка бежала. Сердце неслось впереди неё, пытаясь выпрыгнуть от страха, но одновременно разгоняло поток крови. А вместе с кровью — адреналин.
Между елями забрезжил просвет. Она рванула к нему.
Лишь бы оторваться.
Взлетев на каменную насыпь, она не заметила старый рельс и запнулась об него, всем телом растянувшись на шпалах. Колено отозвалось резкой болью, такая же боль пронзила бедро и рёбра. Ладони саднило. Но сильнее всего прострелило затылок. Как будто рассекли кожу и набили порез мелко битым стеклом и льдом.
Как некстати подумалось, как же забавно выглядел со стороны полёт. Этот взмах руками, словно она рассчитывала, что за спиной вырастут крылья и унесут её куда подальше. Это нелепое падение всем телом. Как мешок с плодами картошки. Даже не пыталась подставить руки и смягчить падение.
Оно было прямо за спиной. Из последних сил она повернулась лицом. (Собирается встретить смерть лицом к лицу, как настоящий герой, как это нелепо.) Ладони саднило. Колени тоже. Над лбом прошило болью от смеси льда и стекла, которые швырнули в неё.
Девушка зажмурилась от этой пылающей ледяной пытки и усилием заставила себя открыть глаза. Перед ней никого не было. Только туман. Глаза щипало и резало. Она сморгнула слезы.
И всё же взгляд выцепил движение. Тень. Лёгкое колебание воздуха. Тень приближалась. Лицо полностью погрузили в осколки стекла и льда. Она закрыла глаза, больше не в силах бороться с болью.
Резко стало душно. В ушах зашумело. С неясным облегчением она поняла, что сейчас потеряет сознание. И даже не будет чувствовать, что это будет делать с ней. Её нет. Осталось только тело.
Это было последнее, о чём подумала она, проваливаясь в темноту с яркими пятнами.
Ей грезились чьи–то руки. Руки подняли её с жестких камней и уложили во что-то мягкое, пахнущее землей и сыростью. Во рту стало горько. Она скривилась и вновь провалилась в темноту. В этот раз никаких ярких пятен в ней не было.
В ушах стоял шум и гул, как будто она находилась посреди работающей фабрики. Какое-то красное пятно пролетело перед глазами. Где она? На грудь что–то давило, девушка попыталась оттолкнуть это, но руки не слушались.
Она не могла пошевелиться!
Во рту стоял привкус горечи, как будто ей пять лет и она слизнула оставшееся на пальцах лавандовое масло для аромалампы в лаборатории отца. После того случая она получила отеческий нагоняй и больше не пробовала на вкус неизвестные жидкости в неизвестных бутылках; какими бы красивыми не были эти ёмкости и как бы не манили разноцветным стеклом и содержимым.
Итак, вернёмся к начальным данным. Что это за шум и грохот вокруг? Она всё же попала в место, где страдают грешники (об этом её тётушка не раз предупреждала отца)? Не успела девушка начать фантазировать, как слух уловил какой–то иной звук и сфокусировался на нём.
Ритмичный бой. Монотонная работа, как будто воздух втягивали, а после…
Это были дыхание и стук сердца! А она то уже нафантазировала… Хотя, признаться, приятно осознать, что ты жива, ты дышишь, ты слышишь, а сердце бьётся, пусть и непривычно громко. Она даже слышит собственные мысли, но не может пошевелиться. Оставалось надеяться, что это побочный эффект от потери сознания.
Уши уловили новый звук. Это были чьи–то голоса. И они приближались.
— А здесь у нас организована реанимация. К счастью, в ней всего один пациент, хотя и весьма непростой, — нараспев растягивая слова, произнёс мужской голос. — Единственный выживший член печально известной всем нам группы беженцев А107. К сожалению, до сих пор в тяжёлом состоянии и без сознания.
Она тоже по видимому лежит, а это давящее сверху — одеяло. К кончикам пальцев возвращалась чувствительность. Она наконец смогла дёрнуть пальцами, почувствовала на подушечках нечто шершавое. Да, это простыня.
Прозвучал жёсткий, но явно женский голос:
— Бедное создание. Где вы её нашли? Как жаль, какое несчастье.
А по тону и не скажешь, что ей хоть немножечко жалко. Женщина говорила так, словно ставила твёрдую мысленную точку после каждого предложения.
Интересно, получится пошевелить пальцами?
— Недалеко от юго–восточной дороги. Каким-то образом ей удалось выйти на пути, где мы её и нашли. Вероятно, во время нападения на группу она убежала достаточно далеко в лес в сторону от тумана, что и спасло её. Но это всего лишь мои догадки, — добавил мужчина. — К сожалению, узнать эту потрясающую историю спасения мы сможем только тогда, когда пациентка очнётся. Если очнется, конечно же, — вздох. — Нами купировано два кризиса, но попытки привести в чувства — безрезультатны. Она самостоятельно дышит, получает питание через зонд, но реакции на внешние раздражители никакой. Но мы надеемся на чудо.