Несса задумчиво покусывала губу, колебаясь. Ей изначально не нравилась идея Дэниела с образованием связи.
Ох уж эти семьи Вечных с их бесконечными традициями и жаждой устраивать из каждой договоренности практически нерушимую связь. К кровным обрядам Несса относилась так же негативно, как и её отец. Такую связь невозможно было разрушить, зачастую она действовала и на все последующие поколения.
Девушка нахмурила лоб, она слишком поверхностно изучала древние ритуалы Вечных, чтобы сейчас оценивать риски. Лишенная силы, Несса не видела никакого смысла в подобных исследованиях. Свою участь она прекрасно осознавала с малых лет: нет силы — доступ в Высшее общество Вечных для неё закрыт. И вливаться в их мир Несса не горела желанием, поэтому и идеи Баронессы об установлении равенства между Вечными и обычными людьми казались ей… как минимум странными.
Неравенство, построенное на крови, нельзя искоренить одним лишь принятием законов. Простые смертные прекрасно жили без вездесущих церемоний, ритуалов и прочих обрядов. К тому же, обычным людям подобные условности были бесполезны: на тех, кто веками лишен силы, договоренности, подкрепленные силой не действовали.
Однако Дэниел был собран, спокоен и не колебался в правильности принятого решения. Причиной его нервозности было проведение самого ритуала. Несса глубоко вздохнула. За пять последних поколений она была первой бессильной в роду Ланцев. Ритуалы Вечных повлияют на неё в полную силу. А Дэниел не счёл нужным просветить её должным образом, хоть и проговорился, что считает её потомком побочной ветви одной из сорока трёх семей. Нессу не пугало установление связи между ней и Вронежским, её пугали последствия. Любая связь требовала жертвы. И Несса не понимала, зачем это нужно Вронежскому. Она не стоила подобных жертв.
— Что с тобой случится, если я умру?
Руки графа Вронежского, расставляющие свечи вокруг кубка, дрогнули. Дэниел шумно сглотнул и стиснул челюсти.
— Этого не случится, — приглушенно ответил он. Несса прикоснулась холодными пальцами к тыльной стороне его кисти.
— Скажи мне. Ты не… умрёшь?
— Я буду жить, но мне… будет очень больно.
— Дэниел…
— Я так решил, Несс, — отрезал тот.
По щеке девушки скатилась одинокая жгучая слеза. Граф Вронежский поднял глаза и вытер мокрую дорожку вместе с каплей подушечкой большого пальца.
— Всё будет хорошо, — заверил он готовую расплакаться девушку. Несса отрешённо кивнула.
Вронежский методично чертил пальцем на деревянном полу замысловатые узоры серой глиной. В единый рисунок переплетались дуги, волнистые кривые, зигзаги, точки. Ни один из символов не был знаком Нессе. Очень напоминало письменность народов на Горячем континенте, отец называл её вязью. Каждый знак был связан с другим, совокупность символов напоминала то ли соединённые руки, то ли огромный амбарный замок, то ли знак бесконечности.
Не разрисованным символами остался крохотный кусочек пола под ножкой кубка, даже под свечами пролегли серые полосы масляной глины. Дэниел поправил свечи, окинул взгляду и одновременно зажёг фитили щелчком пальцев. Несса невольно вздрогнула: следуя негласному кодексу Вечных, даже отец избегал использовать силу в её присутствии, приравняв к простым людям. На её памяти Вронежский никогда не демонстрировал свои способности.
За исключением чтения мыслей, конечно же… Подобное проявление силы Несса считала вполне естественным — у каждого из Вечных были свои склонности, которые было крайне сложно не использовать, но сейчас Дэниел продемонстрировал азы навыков. То, чему учат с малых лет.
Вронежский вытащил откуда-то два мутно-зелёных округлых камушка на тонких цепочках и опустил их в чашу, оставив золотые звенья свисать с края. Пробежался глазами по записям, отложил лист, откашлялся, взял клинок в правую руку и протянул девушке левую:
— Мне нужна пара капель твоей крови.
Несса молча протянула руку, глядя в сторону. Крохотный порез на запястье не причинил никакой боли, лишь лёгкое жжение. Несколько рубиновых капель упало в чашу и растеклись по округлой поверхности зелёных камней. Несса безучастно наблюдала, как Дэниел оставил схожий порез на своем загорелом запястье и занёс руку над чашей.
Его кровь была такой же алой, как и её.
Когда Несса убирала руку, по мазкам глины пролегла дорожка рубиновых капель. Девушка хотела было обратить внимание Дэниела, но заметила, что и с его запястья стекает тонкий ручеёк.
Себя он порезал гораздо глубже, чем её.
Дэниел начал зачитывать текст ритуала, и Несса внутренне сжалась в ожидании. Поначалу ничего не происходило, а затем свечи вспыхнули ярче, кровь из чаши впитывалась в таинственные камни. А дорожка капель словно растворилась в мазках глины. Переплетение серых символов подсвечивало серебром в пламени свечи. Несса моргнула. Ей не чудилось — глина едва заметно сияла.
В изумлении девушка не заметила, как дрогнул голос графа Вронежского.
Дэниел стиснул пальцы в кулак, продолжая зачитывать текст. Кольцо на его правой руке раскалилось и тисками сжало безымянный палец. На лбу выступила испарина. Стало душно.