— Особую благодарность хочу выразить канцлеру Лорису, чья дипломатическая мудрость помогла сохранить единство нашего альянса в самые трудные моменты, — говорил адмирал. — Архивариусу Зентаре, чьи научные открытия дали нам технологическое преимущество. Верховному Навигатору Эллиану, чьи флоты всегда приходили на помощь в критический момент.
Имя Зейлора так и не прозвучало. Словно единственный настоящий псионик галактики, человек, остановивший вторжение Осколков Бездны, был настолько незначительной фигурой, что не заслуживал даже упоминания в исторической речи.
Тесса, стоявшая рядом с ним, заметила его напряжение:
— Ты в порядке? — тихо спросила она.
— Нет, — коротко ответил Зейлор. — Не в порядке.
Церемония продолжалась. После адмирала выступили другие высокопоставленные лица, каждый из которых говорил о своём вкладе в победу, о планах на будущее, о важности единства. Никто из них даже не взглянул в сторону Зейлора, словно его присутствие было несущественным.
Наконец, когда последний оратор закончил свою речь, адмирал Валентайн объявил:
— На этом официальная часть церемонии завершена. Приглашаю всех на приём, который состоится в Большом зале.
Зейлор не двинулся с места, когда дипломаты и военные начали покидать конференц-зал. Тесса встревоженно смотрела на него:
— Зейлор, что происходит? Ты выглядишь… рассерженным.
— Я и есть рассержен, — ответил он, не скрывая горечи. — Ты заметила, что за всю церемонию ни один из выступавших не упомянул мою роль в победе? Ни слова о Талосе Прайм, ни слова о нейтрализации фрагментов Осколков, ни слова о том, что без псионических способностей вся эта война могла закончиться совсем иначе.
— Я уверена, это просто недосмотр, — попыталась успокоить его Тесса. — Все знают, что ты сделал для галактики.
— Знают, но предпочитают молчать об этом, — горько усмехнулся Зейлор. — Потому что признание моей роли означало бы признание того, что я заслуживаю равного места за столом принятия решений. А этого они не хотят. Им нужен псионик как оружие, но не как равный.
К ним подошёл адмирал Валентайн, заметивший, что Зейлор не последовал за остальными на приём:
— Зейлор, Тесса, вы не идёте? — спросил он. — Ваше присутствие важно для…
— Для чего, адмирал? — перебил его Зейлор. — Для создания видимости, что "Стальная Галактика" ценит своего единственного псионика? Потому что ваша речь говорила об обратном.
Адмирал выглядел удивлённым:
— О чём ты говоришь?
— О том, что в вашей длинной речи о победе, о героях, о заслугах, вы не нашли места даже для упоминания о моей роли, — прямо сказал Зейлор. — Ни слова о Талосе Прайм, где я остановил вторжение Осколков Бездны ценой почти собственной жизни. Ни слова о десятках миссий по нейтрализации их фрагментов. Ни слова о технологиях противодействия, которые я помог разработать.
Валентайн нахмурился, его лицо приняло жёсткое выражение:
— Зейлор, это была официальная церемония капитуляции Экзархата, а не вручение медалей героям. Мы отдадим должное всем, кто внёс вклад в победу, в надлежащее время и в надлежащем месте.
— В надлежащее время? — Зейлор не скрывал возмущения. — Три года я сражался на передовой этой войны. Три года рисковал жизнью, противостоя угрозе, которую никто другой не мог даже понять. И вы говорите мне о "надлежащем времени"?
— Я не буду обсуждать это здесь, — отрезал адмирал. — Если у тебя есть претензии к протоколу церемонии, можешь подать официальную жалобу через соответствующие каналы.
Вокруг Зейлора начало формироваться слабое голубое сияние — видимое проявление его псионической энергии, реагирующей на его эмоциональное состояние. Несколько охранников, заметивших это, напряглись и положили руки на оружие.
— Зейлор Морвейн, — голос адмирала стал официальным, — я вынужден просить вас немедленно деактивировать ваши псионические способности. Использование псионики в официальном помещении без разрешения является нарушением протокола безопасности.
— Протокол безопасности? — Зейлор горько усмехнулся. — Вы боитесь меня, адмирал? После всего, что я сделал для защиты галактики?
— Это не вопрос страха, а вопрос порядка, — твёрдо ответил Валентайн. — Правила одинаковы для всех, даже для героев войны.
Зейлор почувствовал, как гнев поднимается внутри него волной. Часть его хотела выпустить этот гнев, продемонстрировать свою силу, заставить этих бюрократов уважать его. Но другая часть — та, что всегда стремилась защищать и служить — понимала, что это только усугубит ситуацию.
"Не делай этого," — прозвучал голос Елены в его сознании. "Не давай им повода использовать твой гнев против тебя."
Зейлор глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Голубое сияние вокруг него начало тускнеть, но не исчезло полностью.
— Я заслуживаю большего, адмирал, — тихо сказал он. — Не наград или почестей. Просто признания того, что я сделал. Того, чем пожертвовал.
— И ты получишь это признание, — ответил Валентайн, его тон смягчился. — Но не таким образом. Не через конфронтацию.