Оказавшись в своей комнате, я не мог вспомнить, запер я входную дверь или нет. Быть пойманным на незаконной деятельности даже во благо людей мне не улыбалось. Поэтому, для надёжности, я наложил закрывающее заклятие на входной люк. Только после этого я раскрыл тайник и приступил к работе. Осталась последняя книга «Трансфигурация». Эта книга пополнила кристалл заклятиями связывания противника верёвками и разрезания пут, заклятиями наложения шины и сращивания сломанных костей, заклятиями уменьшения размеров предметов и увеличения размеров предметов, заклятия создания дубликата предмета и исчезновения предметов, заклятие, создающее на глазах противника повязку. Дополнительно я записал такие сложные и редкие заклятия как заклятие создание голема, заставляющее статуи и доспехи оживать и двигаться, и заклятие, заставляющее оживших големов атаковать указанного противника, заклятие строительства, позволяющее по определенной схеме возводить строения. Когда я закончил, на улице было совершенно темно. Меня шатало, и комната плыла вокруг меня. На улице гонг прозвонил полночь. Уже? Я закончил? Не всё, но камень, судя по всему, почти полон. Заглядывая в него, я видел себя как бы в шаре из листов пергамента, который вращался вокруг меня. В этом шаре практически не было пробелов. Мог ли шар расшириться? Мне это не известно. Своего я добился — заклятия записаны. Осознание окончания работы накатило на меня сильной усталостью. Мне стало ясно, что спрятать палочку обратно в тайник уже не могу. И решил оставить всё на столе. Утро вечера мудренее. Пора ложиться. Я затушил фонарь. При свете растущего месяца, чей свет падал через окно, я, держась за край стола, добрался до кровати и буквально упал на неё. Раздеваться не было сил. Обряд расслабления не потребовался. Едва коснувшись постели, я провалился в глубокий сон. Сегодня, много лет спустя, мне с трудом верится, что я, за один длинный день, сумел переписать на носитель столько заклятий. В нормальных условиях, три-четыре заклятия, перенесённые на носитель, полностью выматывали меня морально. Конечно, я понимаю, что страх, угроза гибели подстегнули меня и мой мозг. Это придало мне сил, позволив в столь короткий промежуток времени совершить такую большую работу. И всё равно вспоминается это как нечто нереальное.
Меня разбудил звук гонга. Лёжа в постели поверх одеяла и будучи полностью одетым, я долго не мог сообразить, где и зачем нахожусь. Память возвращалась медленно. Сказывалась моральная усталость. Тело отказывалось слушаться. Я был морально и физически истощён. С новой силой заболели ещё не зажившие синяки и ссадины по всему телу. Состояние было ужасным, хотелось снова погрузиться в сон, дать телу отдых и ни о чём не думать. Моё сознание плавало на грани сна и бодрствования. Где-то там остатки моей воли пытались пробудить меня и поднять из постели. Одновременно мысли об отдыхе и мысли о дисциплине, о боли и необходимости движения, о восстановлении и разумности совмещались в моей голове и плавали там, сменяя друг друга. Так продолжалось до тех пор, пока в мою голову не прокрались мысли об опасности, угрозе жизни и начавшейся войне. Только после этого я ощутил острую необходимость шевелиться, сделать всё возможное, для выживания своего и людей, окружающих меня. Эта мысль заставила меня выбраться из постели. Движение далось мне большой ценой. Тело взорвалось болью. Казалось, заныли все синяки на моём теле одновременно. В глазах плавали красные круги боли. Какое-то время я осмысливал своё состояние, стоя на карачках, упираясь в поверхность кровати всеми четырьмя конечностями и потрясая головой, отгоняя гул в голове. Мне потребовались значительные усилия воли и мускулов, чтобы спустить одну ногу с кровати на пол. А спустя некоторое время, когда туман боли слегка рассеялся, мне потребовалось столько же усилий, чтобы опустить на пол вторую ногу. Теперь я стоял на ногах, вот только руками я по-прежнему держался за кровать. Собравшись с духом, я оттолкнулся от кровати и принял вертикальное положение. Но, кажется, я не рассчитал силы. Мир вокруг меня зашатался, наклонился на бок, и я почувствовал, как пол начал стремительно приближаться к моей голове. Мне пришлось сделать несколько шагов в сторону, чтобы сохранить равновесие. В этот момент я понял, насколько моё тело стало деревянным и перестало слушаться моего разума. После нескольких шагов по полу, мне удалось найти устойчивое положение. И если я не упал головой на пол, то только потому, что упёрся в него руками. Мир продолжал кружиться вокруг моей головы. Сотрясение от остановки тела было столь сильным, что едва не сорвало всё мясо с моих костей. Тело опять отозвалось волной боли, а живот спазмом. Будь мне чем, то я бы непременно отрыгнул содержимое желудка. Несмотря на новые приступы боли, я предпринял новую попытку подняться на ноги. На этот раз вполне удачную. В конце этой эпопеи я стоял вертикально на ногах, хотя и не совсем твёрдо. Я произвёл глубокий вдох. Пора было возвращаться в этот мир.
