Для начала мне надо было пробудить моё тело. Непосвящённому кажется, что сделанное мной — глупость. Но это не так. Я делал утреннюю зарядку. Правда, это только звучит так гордо. На самом деле зарядка выполнялась медленно. После каждого упражнения приходилось останавливаться и ловить равновесие. Приходилось постоянно следить, чтобы оставаться в этом мире. Тело не хотело слушаться. Но по мере того как я выполнял всё больше и больше упражнений, возвращался контроль. Я качался всё меньше, и постепенно приобретал устойчивость. В конце разминки я вполне устойчиво стоял на ногах. Меня ещё клонило в сон, но это было следствием усталости тела. Сознание вернулось и постепенно брало контроль над ситуацией. Окончив разминку, я решил сегодня не выполнять физическую нагрузку, дать телу отдых. Тело вполне слушалось моих приказов, но было измотано. Надо было дать накопить ему сил, а не добивать до конца. Оставалась только борьба со сном. Чтобы противостоять этому, я занялся уборкой. Для начала я спрятал палочку и оставшиеся перстни в тайник. Убрал со стола все компрометирующие меня бумаги. Собрал и подготовил к выносу книги. Что-то мне не давало покоя. Прислушавшись к себе, я понял, что хочу пить. За всеми хлопотами и заботами, болью и усталостью я совершенно упустил из вида потребности своего тела. Я слышал о таком. Сильно обезвоженное тело перестаёт подавать сигналы мозгу о жажде. Неужели я настолько обезвожен? Я дошёл до бочонка с водой, зачерпнул чашей воду и стал осторожно пить. Именно в этот момент на улице пробил гонг с призывом к завтраку. Жалобно заурчал желудок. Пора напитать тело. Заодно узнаю последние новости.
Взяв со стола книги, я направился к люку. Дернув крышку на себя, я вдруг обнаружил, что она прилипла намертво к полу. Какое-то время мне пришлось искать причину столь сильного заклинивания напольного люка. Это практически довело меня до истерики, пока я не вспомнил, что сам же его и запечатал заклятием. Осознав это, я испытал одновременно облегчение и горечь разочарования. Неужели я в столь плохом состоянии?
— Алохоморе.
После этих слов крышка слегка подпрыгнула на месте и отошла вверх.
— Люмос.
Зажег я навершие посоха и, откинув люк в сторону, стал спускаться по лестнице. Достигнув второго этажа, я вложил книги на полку магического шкафа. После чего продолжил движение вниз. Наружная дверь оказалась закрыта.
— Алохоморе, — и, выйдя на улицу, добавил — Нокс.
Солнечный свет практически ослепил меня. Некоторое время мне пришлось привыкать к нему. Казалось, что в этом мире есть только я, солнечные блики в глазах и почва под ногами. До меня не долетали даже звуки, обычные для крепости. Я наслаждался умиротворением, кратким мгновением тишины и покоя. Но лёгкий червяк опасности уже стал проникать в меня. Тишина! Почему не слышно людей? Ведь крепость переполнена людьми. Я зажмурился и стал часто моргать, чтобы быстрее восстановить зрение. Включить второе видение у меня в тот момент не хватило соображения. Постепенно картинка прояснилась. Я двинулся к площади. Оказавшись на площади, я нашёл людей. Женщины и дети сидели тихо возле своих повозок. Стояла неестественная тишина. В глазах женщин я прочитал обречённость. Некоторые плакали. Привычно я взглянул на вершину стены. Практически все мужчины и множество женщин стояли вдоль парапета и смотрели в сторону запада. Я почувствовал неприятный осадок внутри себя. Мой разум подсказал мне, что случилась очередная беда. Кажется, я стал привыкать к этому состоянию. Подниматься наверх стены сегодня я не стал. Возможно, сказалась усталость, а может быть мне не хотелось видеть этого. Медленно я прошествовал в столовую. Внутри люди сидели мрачные. Они, не спеша пережёвывали свою пищу. Среди них я увидал Назара. Пища, увиденная мною на раздаче, вызвала у меня раздражение, смешанное с отвращением. Моя усталость вкупе с негативными мыслями и событиями, произошедшими за последнее время, плохо влияли на моё пищеварение. И всё-таки тело надо было кормить. Набрав в чашу порцию овощного рагу и взяв чашу чая, я подсел к Назару.
— Что плохого случилось? — спросил я.
Он глянул на меня спокойными глазами, в которых накопилась усталость наполовину с обречённостью. Некоторое время осмысливал мои слова и ответил.
— К западу от нас поднимаются в небо два больших столба дыма. Похоже, что западные крепости пали. Люди, жившие в них и вокруг них, возможно уже мертвы, а те, что не умерли — стали пленниками. В лазарете спокойно. Кого могли — подлечили. Но людей убивают не раны и болезни, а отчаяние. Похоже, что надеяться нам больше не на кого, кроме себя.
— Но мы ещё живы, а это достижение. — Ответил я. — Я сделал подборку заклятий — при этих словах я поднял вверх руку с перстнями — так что мы ещё поборемся.
— Поборемся — кивнул он в ответ — В лазарете делать нечего. Мы отдыхаем. И тебе советую отдохнуть. Завтра — послезавтра на нас свалится орда. Лучше к этому моменту выспаться и набраться сил.
