Он, кажется, спал и проснулся. Или не спал. Прав Роберт, здесь все происходит по-другому, даже время течет иначе. Надир обнаружил себя лежащим на диване, под мягким тряпичным пледом. Рядом никого: ни птиц, ни Роберта. На придвинутом к самому дивану столике, тарелка с фруктами, книги и тонкие цветные стержни. Надир усмехнулся, кто-то позаботился о нем. В убежище происходят те же процессы, что и в жизни — ему нужна вода, еда и тепло, ну и развлечения видимо. У птиц, если это, конечно, были они, любопытное чувство юмора. Прислушался к себе, впервые не ощутив присутствия зверюги. А вот хорошо это или плохо, еще вопрос. И что произошло на самом деле — он получил передышку, время на раздумывание, или его отправили в ссылку? И если да, то на время или навсегда? Последнее, что Надир помнил, перед тем как очутиться в убежище — старуху, делающую надрез на его руке, и Роберта, внимательно наблюдающего за процессом. Нехорошо получается. Вдвоем они не могут остаться, одному придется подвинуться. То есть либо он, либо Роберт. До этого момента Роберт оставался в тени, зализывая раны, но, похоже, его братишка собирается выйти на поверхность. А что он может противопоставить «старшенькому»? Бойцовские качества, психологию убийцы, или неприкрытый сарказм? Ну, сарказмом, пожалуй, они оба не обделены. Разве что Роберт чуть больше сдерживается. Надир вздохнул. Уходить не хотелось. С другой стороны, он вообще существует благодаря совершенно нелепой и случайной комбинации. Результат дурацкого эксперимента, порождение запуганного медика и маньяка диктатора. Разве у него вообще есть права?
Надир подвинул к себе книжку, пролистал несколько страниц. Все те же картинки. А дальше к каждой картинке прилагался знак или символ. Буквы, что ли? Любопытно. Если найдет закономерность, то и язык можно выучить. С его-то багажом. Вернее, не с его, а Роберта. Означает ли что он здесь надолго? Надир в задумчивости потер переносицу. С середины книги страницы шли пустые. Задача усложнялась. От него непременно чего-то ожидают. Надир почувствовал возбуждение и азарт. Включился анализ. Хорошая работа для мозга. Ответ лежал где-то рядом, на поверхности. Однако… Роберт никогда не видел птиц. Он говорил, что может их слышать, но не видеть. И Роберт не мог покинуть границы помещения. Что если?..
Надир потянулся за стержнем и начал быстро набрасывать что-то в книге.
Фрэнк задумчиво стоял у окна. Шел снег. Крупные белые хлопья сыпались с неба. Темнело. Зима, дни короткие. Эрта. Когда он приезжал последний раз, тоже шел снег. Эрта пробудила воспоминания. Его потери, его умершие. За пределами Эрты Фрэнк не видел снов, мог заставить себя забыть, не думать, научился притворяться, скрывать собственные убеждения и мысли, прятать ненависть, подавлять желания. Ото всех, даже от самого себя. Но здесь, в этих проклятых горах, все становилось на свои места. Фрэнк невесело улыбнулся, вспомнив, как шутил отец, что всему виной разряженный воздух. А мать объясняла, что Эрта обнажает правду.
Фрэнк тряхнул головой, отгоняя печальные мысли и вернулся к действительности. Ему показалось, или Сигур что-то задумал, а Надир — неотъемлемая часть плана? Как же сильно генерал заблуждается, решив, что в лице модификанта, нашел идеального исполнителя. И, похоже, ему это скоро аукнется. Любопытно, что никто вообще не понял, что Надир такое. А Сигур — молодец, оценил.
Фрэнк подошел к плотно закрытым дверям и прислушался — тишина. Интересно, что там происходит с его напарником? Долго они возятся. Пришла жрица, а с ней и другие женщины. Фрэнк хотел остаться, но ему не позволили.
Наконец, дверь открылась, на пороге появился Сигур.
— Ну? — Фрэнк вопрошающе поднял брови.
— Жить будет.
— Я зайду? — Фрэнк направился к дверям, но Сигур жестом остановил его.
— Не мешай, Фрэнки, дай женщинам закончить работу.
— Женщины, вечно с ними возитесь. Великая богиня, навыдумывали себе, — раздраженно буркнул Фрэнк.
— Никто не вправе говорить об Эрталь в подобном тоне, — укоризненно покачал головой Сигур. — Да уж. Проживание за пределами Эрты никому не идет на пользу. Тебе хорошо известно, что у нашего народа, женщины сильнее. А вот твой приятель — другой. — Сигур задумчиво почесал подбородок. — Вначале было не так заметно, или он хорошо маскировался, но я его почти упустил. Он создает ментальное пространство вокруг себя. И это сейчас, со штуковиной в голове. Только представь, что он мог, до того как вы его не покалечили.
— Этого мы никогда не узнаем, — сказал Фрэнк с грустным смешком. — Способностями он так и не воспользовался.
Ожидание порядком утомило. Фрэнк оделся и вышел на улицу. Фонари уже зажглись. В лампах мягко играл огонь. Улицы пустынны. Фрэнк стянул перчатку, подставил ладонь — снежинки падали и тут же таяли. Холода не чувствовалось. Наоборот оттепель. Фрэнк наклонился, набрал пригоршню снега, скатал в шарик. Снег хорошо лепился.
