К вечеру выяснилось, что вероломное лишение жизни Сог-ра, – еще не все, что хотел и мог сделать Бхад-ра сегодня. Сбросив в Ничто законника, а вместе с ним – и послание жителям Белого острова, предатель уговорил их поднять в воздух все три механические птицы. Предлогом была возможность вооружить их на Огненном острове – видимо, под видом жеста доброй воли с нашей стороны. План был прост, но эффективен: почти сразу после взлета группа была бы атакована несколькими храмовыми птицами и полностью уничтожена. Конечно, за исключением самого Бхад-ра, которому бы наверняка удалось сымитировать бегство.
Если бы эта задумка была воплощена в жизнь, эффект был бы ужасающим: люди Белого острова не только лишились бы всех своих летающих машин, но и наверняка потеряли бы доверие к своим новым союзникам. К нам самим. Потеряли бы волю к борьбе и возможность бороться.
Впрочем, в этот раз нам снова повезло. Из-за того, что я банально проспал назначенное время вылета, храмовые птицы не дождались своей цели. Пару солнечных шагов они покружили на запредельной высоте, после чего израсходовали заряд силовых спиралей и отправились домой. А передать на Храмовый остров корректировку планов Бхад-ра, конечно, уже не мог и не успел.
Уже ночью, рассматривая далекие огни на черном полотне ночного неба, я думал: почему он все-таки не лишил жизни меня? Ведь мог. И мог не раз.
Наверное, я уже никогда об этом не узнаю.
37. Мы – бабочки в клетках
В тот день, когда наш остров подвергся нападению множества храмовых птиц, и ужасающие машины поливали землю огнем, я не боялся лишиться жизни. Я был почти что уверен, что это произойдет, а надежда на то, что мы сможем победить, казалась ничтожной. Безысходность порождает бесстрашие. Бесстрашие, скрещенное со злостью, сделало меня тогда действительно опасным противником, и это стоило жизни многим храмовым наездникам.
Сегодня – все иначе. В наших умах появилась Надежда. Надежда на то, что эта история закончится, что силы Храма истощатся, и война завершится. Надежда на то, что я останусь жив.
Это чувство – острое, щемящее и… болезненное. Обреченная безысходность дарит уверенность, а надежда ее забирает. Она заставляет жить, но в некотором смысле делает тебя слабее.
Сегодня – все иначе. Я не хочу лишиться жизни, не хочу стать последней жертвой этого противостояния.
Под крыльями Ши-те – Зеленый остров. Я не знаю его наизусть, как свой остров, и не сразу нахожу взглядом Площадь, где для голосования собираются люди. Эта Площадь, наверное, вдвое меньше, чем наша – она легко теряется среди бурых квадратов террас. Сейчас, в конце холодного полуцикла, они пока еще бурые. Пройдет по крайней мере несколько лун, пока Зеленый остров оправдает свое название и покроется уютным ковром молодых кустарников и трав.
В тот момент, когда людей на Площади становится действительно много – она почти заполнена ими от края до края, – с заката появляется тройка храмовых птиц. Все, как ожидал Мику-ра и ожидали законники Зеленого острова. Я облегченно вздохнул, если вообще можно облегченно вздохнуть, когда в лицо бьет тугой поток встречного воздуха.
Всего трое. Эта цифра напугала бы меня когда-то, но теперь… Теперь я знаю, сколько может быть храмовых птиц. И если они отправили сюда только три машины, значит, у Храма их действительно осталось не так уж много.
Будто прикрывая крыльями людей на Площади, я начинаю с противником уже привычный танец, в котором его задача – оказаться выше или атаковать по прямой стрелами, а моя – подобраться поближе и подставить хвост, чтобы дать возможность Кир-ра точно выстрелить. И он уже выстрелил дважды.
Тяжелым предчувствием летящей в меня стрелы, ударами сердца в надежде остаться живым проходит минута, а потом – еще одна.
– Они боятся! – кричит сзади Кир-ра, но я и сам уже заметил это.
Храмовники больше не атакуют яростно, самоуверенно. Они стараются подобраться с безопасной для себя стороны, выстрелить и быстро уйти на высоту, чтобы перезарядить самострел. Конечно, с такого расстояния и на разнонаправленных курсах попасть сложно. Их стрелы пронзают воздух довольно далеко от Ши-те. Не попадает в противников и Кир-ра.
Виток за витком храмовники уводят меня на высоту. Или я их увожу туда. То и дело приходится смотреть вниз, чтобы не потерять из виду главный ориентир – Площадь. Нахожу ее не сразу и чувствую себя неуверенно. Кажется, что дома, на Огненном острове, и земля поддерживает. Ты связан с ней невидимыми нитями силы. Кажется, что поверхность – мягче, упасть на нее – не так опасно. Хотя, конечно, это не так.
А еще Зеленый остров заметно меньше. Чем выше поднимаешься, тем сильнее иллюзия, что сражение идет прямо над Ничто. А летать над Ничто всегда страшно. К этому можно привыкнуть, но избавиться от страха полностью не удается никогда.
Видимо, храмовники все-таки уводили меня на высоту сознательно. Оторвавшись на большое расстояние, одна из машин внезапно начала пикировать вниз, и я тут же нырнул за ней.
