Покончив с макаронами и налив себе ещё кофе, откидываюсь на спинку диванчика, ставя ногу на самый его край, упирая колено в стол.
Что пишут в календаре, старпом? – задаю вопрос, делая большой глоток.
Тот смотрит на меня и снимает с противоположной стены большой отрывной календарь. Прочитав надпись он ухмыляется и откашлявшись зачитал в слух:
«Знание – настолько ценная вещь, что его не зазорно добывать из любого источника.» Фома Аквинский.
«Чего?» – в недоумении спрашивает сидящий рядом Йохан, отрываясь от своей тарелки.
«Знание – настолько ценная вещь, что его не зазорно добывать из любого источника», – повторяет Алексей с видом «A la philosophe».
«Ну ка покажи!» —говорю я, протягивая руку.
Взяв календарь и посмотрев на надпись, через плечо в него заглядывает и Йохан, хмыкаю и возвращаю его Лехе.
«Интересно что он хотел этим сказать?» – задаёт риторический вопрос наш «призрак машинного отделения».
Наверняка то, что различные «приятные знание» не стыдно получать и оставшись наедине с собой, в запертой комнате! – тихо говорит Александр, ухмыляясь и осушая бокал большим глотком.
Мы все ухмыльнулись его пошлой шутки и вернулись к завтраку. Прикончив наконец весь завтрак, мы приступили к не самой приятной его части – к употреблению лимонов. Все их ели по разному: кто-то, как я и Йохан, вырезал внутренности и ел их, Макс и Саша отрезали дольки и обсасывали их, а Лёха выдавливал лимон в воду и размешивал его там.
«Спец коктейль имперского подводника!» – говорил Лёха, выпивая его залпом и делая новый.
«Капитан!» – отвлёк меня голос подошедшего к нам Красева. В одной руке он держал несколько желтоватых листков, а в другой недоеденный бутерброд.
– Новые радиограммы?
Тот кивнул и протянул их мне, вытерев руки от лимонного сока. Беру листы и кивнув уходящему радисту, вчитываюсь в них. Две из них были не о чём – перехваченные сигналы SOS с подбитых кораблей, а вот две другие имели ценность!
«Есть что-нибудь интересное, капитан?» – спросил меня Лёха.
«Угу, «Предупреждение всем судам императорского торгового и военного флотов! Не приближаться к сектору AL и AE. Любое судно в этом районе будет потоплено.»
«Ух ты! Это же сектора рядом с Исландии? – задал вопрос Алексей и получив кивок от штурмана в недоумении посмотрел на меня: – А есть разъяснения поэтому?»
Взяв следующую радиограмму и прочитав её, я нахмурил брови:
«Лично. Секретно. Всем командирам и офицерам подводных лодок, патрулирующим сектора: AF; AE и AM! В ночь с 12 на 13 ноября из Вильгельмсхафена вышла тактическая эскадра открытого моря «Gipfel», с специальным заданием. Приказ всем лодкам: не проводить атаки на суда и конвои в этих секторах до 25 ноября. Регулярно отправлять отчёты о встречи с одиночными и групповыми целями, идущими к/или от Исландии, не проводя их атаки.»
«Gipfel»!? – переспросили меня Йохан и Макс одновременно и получив мой кивок в ответ переглянулись.
«Интересно, это зачем наше славное ZZF выпустило в море, боевое соединение, предназначенное для линейного боя в открытом море, во главе с самыми мощными линкорами во всей империи: «Принц Уэльский» и «Фон Бисмарком»?»
«Они в штабе рехнулись или как? На кой чёрт они выгнали их в море? Они что второй «Ютланд» хотят?» – в недоумении бросил Саша, поджав губы.
«Штабу как всегда виднее, как просрать самые мощные корабли «Объединённого императорского флота» – буркнул Макс, доев свой последний лимон и бросив шкурку в специальную кастрюлю.
«Ладно, это нас не касается! – строго говорю, отдавая радиограммы Алексею, вставая из-за стола и надевая фуражку: – Пройдёт время и мы всё узнаём.»
Взяв у себя в комнате бинокль я поднимаюсь по трапу на рубку. Оказавшись на свежем воздухе, вдыхаю полной грудью и подхожу к правому борту, туда, где стоял второй номер.
«Капитан!» – приветствует тот меня простым кивком на секунду отрывая взгляда от бинокля.
С момента нашего «разговора по душам», он… сильно изменился: снял наконец-то с формы застёжку в виде тевтонского креста и перестал общаться с офицерами уставно-дебильноватыми фразами. Правда с матросами пока общался также, но Гюнтер явно делал большие успехи в преобразовании из «уставной обезьянки», в офицера подводника.
– Доклад!
«Пока все тихо, капитан!» – лаконично ответил тот опуская тяжёлый морской бинокль и промаргиваясь от глазного напряжения.
– А погода?
– Осадков и тумана нет, ветер юго-юго-западный, видимость отличная, барометр – от 1000 до 1003 миллибаров!
Хорошая погода – это плохо! Следите за небом внимательнее! Не хватало ещё напороться на воздушный патруль!
«Есть!» —также лаконично говорит он, вновь поднимая бинокль.
Последовав его примеру, поднимаю бинокль, обшариваю горизонт и время от времени посматриваю за небом: «Хватит мне и сюрприза в начале похода!». Спустя два с небольшим часа руки начали понемногу побаливать, а глаза начали слипаться от постоянного взгляда в морскую даль. В который раз опустив бинокль я опёрся руками о борт, смотрю наш кильватерный след, чтобы дать глазам немного отдохнуть от постоянного смотрения в даль.
«ЭЙ В РУБКЕ! СРОЧНАЯ РАДИОГРАММА!» – кричит кто-то с низу.
