- Нет, что ты. Я был молодым повесой без достойного занятия и дохода, таскался за всеми женщинами, каких только видел. А она меня буквально подобрала, когда в историю ввязался по глупости, познакомила с несколькими своими бывшими любовниками, помогла мне заиметь кое-какие связи. Как с ребенком обошлась, даже спать рядом с собой клала, просто занималась там не детскими играми. Так что мне есть за что ее благодарить, особенно за знакомство с моей первой женой. Так что позволь мне отплатить добром хотя бы тебе.
Нюкта кивнула. Это многое объясняет в поведении мужчины. Людям свойственно подменять одного человека другим, растрачивая тепло и душевные порывы.
- Так как ее звали?
- Олиар. Ты знала ее?
- Нет. Я не знаю всех.
Олеар, Серебряная Монета, погибла десять лет назад во время нападения мангоров на небольшой поселок. Как изысканная, известная в высших кругах страны валькирия попала в те земли - не понятно для многих, кроме ее сестер и самых близких друзей. Она спасала... как всегда спасала.
Есть вещи, которые лучше не знать.
- Нюкта, я хотел попросить тебя, - несколько замялся Медок. - Ты могла бы... не трогать Роксану? Я понимаю, что твое состояние является следствием ее поступка, и мы нарушили наш договор, но вина в этом больше на мне. Роксане не хватает любви и внимания, но вместе с тем и надзора, возможно, не пытайся я заменить свои отцовские обязательства вседозволенностью, она была бы осмотрительней.
- Медок, не надо. Я все понимаю. Вот только не уверена что ваша наука пойдет ей впрок. Роксана наверняка знала к кому идет, она же не полная идиотка. Значит, сделала это намеренно и ожидая чего-то. И глупость трудно простить женщине в ее положении, но осмысленность в данном случае куда тяжелее. Так что не надо принимать удар на себя и пытаться защитить свою дочь, барон. Это не спасет ее и не возвысит в моих глазах, только себя испачкаешь.
- Она моё дитя, и я буду защищать ее до последнего, - грустно улыбнулся мужчина. Благодаря своему уму, ему было тяжело не видеть пороков Роксаны, но он всячески старался оправдывать ее, как и полагалось отцу.
- Каждый уважающий себя мужчина, должен прежде всего защитить свое потомство. В том числе и от них самих, - внес свою лепту Гийом, до этого не желавший вмешиваться в разговор.
Мужчины встретились взглядами, прекрасно понимая друг друга.
- Именно поэтому ты поспешил выдать ее замуж? - чуть склонила голову к плечу Нюкта, разрушая неуютную тишину. - Так что даже толком не проверили личность будущего зятя.
Поняв, что эти двое знают, или по крайней мере догадываются о куда большем, чем он надеялся, Медок сдался.
- Я хочу нормальных внуков и наследника моего титула и земель, а не диких волчат. Арлан мне как сын, которого никогда не было, но я не могу так рисковать своими потомками.
Нюкта кивнула. Доводы и предпочтения барона были весьма понятны, как и то, что даже зная о странном происхождении своего приемного сына, он не спешил раскрывать и раскрываться. Подробности же валькирию не интересовали. Она и так увязла во всех этих семейных связях и прочих нитях связи, в то время как ей надо не распутывать эти клубки, а добраться до погани внутри него.
- Нюкта, - позвал ее барон, а когда дождался прямого острого взгляда, продолжил, - он действительно не плохой. Когда Мари призналась, я испугался, но потом стал присматриваться и... за все это время он не сделал ничего предосудительного. Могу за это ручаться.
- Приму это к сведенью.
Когда барон ушел, за расспросы взялся Гийом, видно желая утомить валькирию еще больше.
- Так что ты решила?
- У нас нет другого выхода. Вплетай красные ленты.
Время после ранения валькирии стало для этих земель самым спокойным, за последние несколько ценс. Простые люди были склонны кидаться из крайности в крайность, то считая такое поведение тварей - благом, то шепчась о подозрительном затишье. Так же они не могли прийти к единой версии, что же повлекло такую перемену. Жрец гнет свою линию, простолюдины перебирают самые невероятные, рыцари, наслушавшись речей тех, кто был в тот день в лесу, убеждены, что валькирии, баронессе и им пришлось столкнуться с чем-то ужасным. Сам же Арлан многозначительно молчал, не желая рассказывать каким чудом ему удалось найти в продрогшем от слякоти лесу, едва живую Нюкту.
И им не надо знать, насколько они правы.
Воспользовавшись первой удобной возможностью, Арлан оставил отряд защитников и свернул на одну из троп, ведущих в небольшой лесок, заметно прореженный лесорубами за последнее время. Скрываться от посторонних взглядов ему было противно еще и потому, что никакие "как будто" не могут быть оправданием - он скрывался зверем, мерзкой тварью, ищущей уединения и места подальше от человеческих глаз. Но и по-другому он не мог, только так, наедине с самим собой и тем гложущим изнутри ощущением, Арлан мог принять своё проклятье и дар существования.
