Зоран едва сдерживался, чтобы не присоединиться к нескончаемому гомону признаний и разоблачений, как вдруг услышал голос верховного судьи Трезны Мерелиса Тода:
– Знаете, – обратился он ко всем сразу. – наиболее сомнительной из всех здесь присутствующих мне представляется фигура мастера детектива. Вы ведь на самом деле никакой не детектив, а мастер Зоран? Вы похожи на какую-то смесь шпиона и разбойника, но это – вещи несовместимые. Стало быть, вы одно из двух. Так кто же вы?
«Да уж проницательный тип. И в сравнении с остальными воспитанный».
Мерелис Тод, похоже, смог заинтересовать своей догадкой всех сидящих за столом мужчин. Они прекратили свои споры и замолчали в ожидании ответа Зорана. Они знали, что он неизбежно последует, так как чувствовали – самозваный детектив испытывает тоже, что и они. Непреодолимое желание говорить правду.
И Зоран заговорил:
– Да, Мерелис, ты прав. Я – не странствующий детектив. Настолько не странствующий детектив, насколько твоя Трезна – не образец законности и правопорядка. Как ты там сказал про смерть Друнвельда? Скоропостижная? Нет. Мгновенная. Я отрубил ему башку своим мечом, и это заняло меньше секунды. Я сделал это, потому что он торговал людьми, заключенными в его тюрьму за надуманные обвинения. А родным этих людей он говорил, что они сбежали. Все эти люди были из простых. Ремесленники, в основном. Это к слову о том, как он о них заботился. И плакали люди после его смерти скорее от счастья, а не от горя. Хочешь узнать, как я осмелился его убить? Все просто: убивать для меня скорее неприятно, чем страшно. Я умею это делать лучше, чем кто-либо, так как это моя работа. Убить и остаться незамеченным для меня проще простого. Напомню тебе, как меня зовут. Я – Зоран из Норэграда. И я – ворон с горы Афрей. Орден, который все вы считаете лишь страшной легендой, существует, и я тому подтверждение. А теперь ответь мне, Мерелис, чтобы я знал, стоит ли мне прийти в Трезну еще раз, но уже за тобой, или нет, знал ли ты о том, что Друнвельд фон Рерик – работорговец?
Напряженная тишина повисла в воздухе. Было слышно, как судья Мерелис громко сглотнул слюну из-за страха. Но уйти от ответа он не мог – ему не позволяла магия, которая развязала им всем языки.
– Да…да, я знал. Друнвельд платил мне, чтобы я закрывал на все глаза.
– Жди меня, Мерелис. Я приду за тобой.
Верховный судья Трезны тяжело охнул. Больше никто не заговорил.
Семь женщин хлопнули в ладоши почти одновременно, и свет появился вновь. И звуки музыки. И все вдруг стало как прежде, как было до того, как все исчезло. Только сидевшие за столом мужчины изменились: они выглядели уже не праздными и беззаботными, а встревоженными и обеспокоенными. Глядя друг на друга, побледневшие и испуганные, они не понимали, что с ними только что произошло. Мерелис побледнел при этом больше всех. Один Зоран сохранял внешнее спокойствие. Когда он повернул голову на Аделу, ему показалось, что она смотрит на него с восхищением.
– Сестры! – провозгласила Тэя. – Думаю, никто не станет спорить, что победительницей в этом году становится Адела.
«Победительницей»?
Когда аплодисменты чародеек утихли, Адела встала:
– Благодарю вас, сестры, за замечательную ночь. Мы все в равной степени победили, потому что праздник удался на славу! А теперь, когда он подходит к концу, мы с Зораном вынуждены удалиться.
Чародейки попрощались с ними, после чего Адела и ее спутник ушли.
Назад они шли той же тропой. Зоран злился.
– Что это, черт подери, было? – спросил он.
– Ничего, просто конкурс.
– Да? И в чем же он заключался?
– Побеждает та, чей спутник понравится чародейкам больше всех. В награду она получает артефакт и сможет тем самым увеличить свои магические силы.
– А что же получает спутник? Разоблачение?
– Не переживай по этому поводу, мои сестры сотрут своим спутникам память о вашем откровенном разговоре. Но я тебе не буду.
Зоран немного успокоился. Несколько минут они молчали. Разговор возобновила Адела:
– Ты убьешь Мерелиса?
– Нет. Мне его никто не заказывал. А просто так я убийств не совершаю.
Они опять замолчали. И теперь уже Зоран прервал тишину:
– Ты меня использовала.
«А я, оказывается, ранимый».
– Женщины меркантильны.
Зоран нахмурился. Адела продолжила:
– Но знаешь, даже если бы мне не нужен был спутник для конкурса, я все равно захотела бы с тобой познакомиться. И была бы чрезвычайно рада тому, что сделала это. По поводу твоей тайны, повторюсь, не переживай. Она в безопасности. Чародейки ее не выдадут, а твои новые знакомые не смогут этого сделать из-за стертых воспоминаний.
Он почему-то ей верил.
– Хорошо. Если так, то хорошо.
Они снова замолчали. Зоран ощущал нечто странное: он не мог долго злиться на Аделу. И очень не хотел вскоре с ней прощаться.
– Я хочу поблагодарить тебя, Зоран.
Адела протянула ему какой-то голубой драгоценный камень квадратной формы, похожий на небольшого размера топаз и висящий на тонкой серебряной цепочке.
