Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

времени сохранять тайну, оберегая и своего воспитанника, и Екатерину от неприятных

объяснений.

Перед отъездом в Копенгаген Сальдерн поселил во дворце и в канцелярии Панина

всеобщее недоверие. Долго еще пришлось Никите Ивановичу разбираться с ложными

известиями и фальшивыми признаниями, которые он распространял. Позже уже, много

позже стало понятно, что попав в критическую ситуацию, голштинский интриган решил

перессорить всех, чтобы никто не докопался до истинных причин его дурных поступков.

Свои излюбленные мистификации Сальдерн продолжил и в Дании. Он издалека

показывал желающим письма Екатерины, якобы написанные ему, демонстрировал

табакерку с ее портретом, говоря, что она была прислана ему в подарок. Впоследствии

выяснилось, что письма были старые, еще польских времен, а табакерку он попросту

украл из предназначенного полякам подарочного фонда посольства в Варшаве.

Трудно сказать, почему Панин все лето и осень 1773 года терпел вовсе не невинные

проделки Сальдерна. А тот, пользуясь непонятной безнаказанностью, подделывал печати и

подписи, вмешивался в распределение пенсий при дворе голштинского герцога. Не

обходил он вниманием и самого Никиту Ивановича. Зная о безупречной репутации

Панина, Сальдерн решил опорочить его в глазах датского двора, передав (разумеется, под

большим секретом) просьбу о переводе Никите Ивановичу двенадцать тысяч рублей, в

которых, якобы нуждалась его племянница Екатерина Дашкова. Сальдерн сам взялся

доставить их графу, обещав одну тысячу из этой суммы директору канцелярии

голштинского посольства Крогу и еще одну — секретарю Панина Денису Фонвизину. В

Копенгагене были весьма удивлены, но, учитывая официальное положение Сальдерна,

деньги выдали. Разумеется, они оказались в кармане Сальдерна.

Когда в конце октября эта гнусная история стала известна Никите Ивановичу, он

понял, что медлить больше нельзя. К тому времени, однако, и он сам, и великий князь по

уши увязли в интригах хитроумного голштинца. Разоблачить Сальдерна не составляло

труда, для этого имелись все необходимые документы. Однако время было упущено. Панин

отдавал себе отчет в том, что прямой разговор с Екатериной на эту тему может

скомпрометировать великого князя. Сальдерн, тут же предал бы огласке свои крамольные

беседы с Павлом. Да и самому Панину будет трудно объяснить свое преступное

бездействие.

К тому же императрица, по всей видимости, не подозревавшая о кознях Сальдерна,

и после его отъезда в Копенгаген продолжала делиться с ним семейными новостями62. 6

октября, через неделю после свадьбы великого князя, она писала мадам Бьельке в Гамбург:

«Скажите Сальдерну, когда его увидите, что мой дом очищен или почти совсем

очищен, что все кривляния происходили, как я и предвидела, но что, однако же, воля

Господня свершилась, как я тоже предсказывала».

Что предпринять? Об этом и размышлял Панин, мерно расхаживая по наборному

паркету своей столовой. Взгляд его упал на каменное лицо дворецкого, застывшего, как

истукан, у прикрытых дверей.

«А ничего и делать не надо, — подумалось вдруг Никите Ивановичу. — Вот ведь

стоит человек, как изваяние мраморное в Летнем саду. Знает, что если пошевелится —

не миновать ему нагоняя, а то и розог».

Панин остановился, глянул в сторону дворецкого и сказал:

— Кофе подашь в гостиную.

62 Существует и другая версия того, как развивался «заговор Сальдерна». Французский посол в Петербурге

Дюран полагал, что когда Панин попытался забрать у него документ, подписанный Павлом, голштинец

показал его Екатерине. Памятная записка Дюрана, в которой излагается этот эпизод, публикуется в

приложении.

Там же смотри письмо Сальдерна Екатерине от 7 (18) ноября 1773 г. из Киля, в котором тот отвечает на

выдвинутые в его адрес обвинения.

Взгляд старого слуги приобрел осмысленное выражение. Согнувшись в поклоне,

он привычным движением распахнул обе створки двери.

Д е й с т в о ч е т в е р т о е

Картина, представляемая в настоящее время

этой Империей, без сомнения, не заключает в себе

ничего приятного; не более утешительны и виды на

будущее. Тем не менее, механизм управления страной

может продолжать действовать по той же самой