Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

двору свежие фрукты — лимоны, апельсины, — и дичь.

К этому времени Сальдерн был уже одним из самых влиятельных членов

голштинского Тайного совета. Именно его вместе с послом в Копенгагене бароном

Корфом Петр III отрядил для участия в Берлинской конференции, которая должна была

разобраться в его тяжбе с Данией из-за Шлезвига. Конференция, впрочем, закончилась,

едва успев открыться, — 29 июня 1762 года Петр III вынужден был отречься от

российского престола.

В самом начале царствования Екатерины Сальдерн был вновь вызван в Россию, где

стал советником Панина по голштинским делам. Пользуясь близостью к Никите

Ивановичу, он сделался своим человеком в окружении великого князя, причем, по

свидетельству современников, более походил на воспитателя, чем сам Панин, так как в

отношениях с Павлом Петровичем был строг и педантичен.

Поводом для призвания Сальдерна в Петербург стал неприятный инцидент с

датским королем Фредериком V, объявившим себя сразу же после смерти Петра III

опекуном великого князя Павла Петровича как малолетнего герцога Голштинского.

Екатерина была крайне возмущена таким оборотом дела.

«Я императрица России, — заявила она датскому послу, — и худо оправдала бы

надежды народа, если бы имела низость вручить опеку над моим сыном, наследником

русского престола, иностранному государству, которое оскорбило меня и Россию своим

необыкновенным поведением».

Решительный тон екатерининских дипломатов быстро возымел действие. Уже в

конце октября 1762 года датчане принесли свои извинения, сообщив, что все

распоряжения, вызвавшие недовольство в России, отменены. Павел Петрович вступил во

владение своим голштинским наследством де-факто.

Только после кончины Фредерика V в 1766 году Екатерина решила возобновить

переговоры об урегулировании голштинского дела, начатые еще при Елизавете Петровне и

едва не приведшие к войне с Данией во время царствования Петра III. Их вели в

Копенгагене Сальдерн и русский посол М.М. Философов. Осенью 1767 года был подписан

предварительный трактат (датированный 11 апреля), который должен был быть утвержден

Павлом по совершеннолетии. Голштинские владения уступались Дании в обмен на

герцогство Ольденбургское и графство Дельменгорстское. До последнего момента датчане

не верили, что Екатерина так легко расстанется с Голштинией и, особенно, ее столицей

Килем — прекрасным портом, позволявшим контролировать выход из Балтийского моря.

На радостях датское правительство приняло на себя уплату довольно крупных долгов,

лежавших на Голштинском герцогстве, и предоставило некоторые льготы русским

купеческим судам в датских водах.

Вернувшись в Петербург, Сальдерн начал играть видную роль в придворных

кругах. Успех в Дании не только создал ему репутацию человека способного и дельного,

но и обеспечил доверие императрицы, признательной за быстрое урегулирование

деликатного семейного дела.

Сальдерн перешел на русскую службу, и в 1771—1772 годах был послом в

Варшаве. Поступавшие от него донесения были толковы и обстоятельны, однако своим

крутым нравом и диктаторскими замашками он снискал в польской столице всеобщую

ненависть. Накануне публичного объявления о разделе Польши он был отозван в

Петербург.

Незадолго до отъезда из Варшавы, в январе 1772 года, Сальдерн предложил

Екатерине написать историю управления Голштинским герцогством во время ее

опекунства. В плане этого сочинения, по неясным причинам так и не изданного, на

нескольких листках перечислялись благодеяния, излитые Екатериной на головы

голштинских жителей. Реформы в области административного устройства, финансов,

поощрение просвещения, наук и искусств, перечисленные в плане, выглядели

впечатляюще61.

Подобное усердие, конечно же, не могло не импонировать Екатерине. Получив

свободный доступ в кабинет императрицы, Сальдерн развил бурную деятельность.

Казалось, ни одна из крупных и мелких интриг, происходивших при петербургском дворе,

не обошлась без его участия. Сальдерн занимался вместе с Ассебургом и выбором невесты

для великого князя, однако после того, как выяснились особые симпатии матери невесты к

Панину, начал выступать против этого брака. Ему же, как считали, принадлежала идея

передать в наследственное владение Ольденбург и Дельменгорст епископу любекскому

Фридриху-Августу, осуществленная летом 1773 года, накануне свадьбы великого князя.

Решение это, кстати сказать, небезупречное с юридической точки зрения, вызвало