дипломатические осложнения, улаживать которые Екатерина поручила тому же Сальдерну.
Передачу Ольденбурга и Дельменгорста представителю младшей ветви Голштинского дома
шведский король Густав III, принадлежавший к старшей ветви того же дома и к тому же
титуловавшийся герцогом Ольденбургским и Дельменгорстским, воспринял как личное
оскорбление. Панину пришлось немало потрудиться, чтобы уладить дело в Вене
61 Письмо Сальдерна Екатерине с планом сочинения о Голштинии хранится в АВПРИ, Ф. «Сношения России
с Польшей», оп. 79/6, т.1009, лл. 1- 1 об, автограф, франц. яз. и лл. 2-13, подлинник, франц. яз.
(Голштиния, как и Ольденбург, были имперскими владениями) и смягчить недовольство,
вызванное нарушением монархического права.
Между тем, после возвращения из Варшавы Сальдерн встал в оппозицию Панину.
Поговаривали, что их былому приятельству подошел конец после того, как в руки Панина
попали письма Сальдерна из Варшавы Григорию Орлову, в которых тот критически отзывался о
составителях раздельного договора, утверждая, в частности, что многих недоразумений с
Австрией и Пруссией удалось бы избежать, если бы текст его было поручено подготовить ему,
Сальдерну.
Результатом происшедшего объяснения явилось то, что к лету 1773 года Сальдерн
ко всеобщему удивлению открыто сблизился с Орловыми и Чернышевыми. Хотя он и
уверял, что не намерен вредить графу Панину, взаимное недоверие между ними
усилилось. Великий князь, находившийся под влиянием Панина, также переменил свое
отношение к Сальдерну и демонстрировал ему холодность, которая того огорчала.
В июле 1773 года, Панин в разговоре с Сольмсом, перечисляя лиц, стремившихся
удалить его от великого князя, называл уже не только Орлова и Чернышева, но и
Сальдерна. Свою размолвку с ним он объяснял тем, что тот не мог простить ему, что за
время его посольства Панин изменил всю систему отношений с Польшей и не одобрял
крутых мер Сальдерна в Варшаве.
Только много позже посол узнал, что Никита Иванович слукавил. Отношения его с
Сальдерном испортились не только из-за польских дел. Еще осенью 1772 года, накануне
совершеннолетия великого князя, Сальдерн сделал Никите Ивановичу предложение,
состоявшее в том, чтобы по объявлении великого князя совершеннолетним провозгласить
его императором и соправителем Екатерины.
Панин попытался образумить Сальдерна, но куда там. Не найдя у него ожидаемого
сочувствия, тот обратился к великому князю. Впоследствии, уже после того, как эта
история завершилась, Павел рассказывал, что Сальдерн говорил такие непристойности о
его матери, с такой ненавистью отзывался о русских вообще и о графе Панине в
частности, что великий князь не знал, что ему ответить. Вконец растерявшись, Павел
побоялся сразу рассказать Панину о гнусном поведении Сальдерна, а затем момент был
упущен.
Поняв, что разоблачен, Сальдерн вместе с Захаром Чернышевым принял
деятельное участие в интригах, имевших целью возвращение Григория Орлова. Екатерина
почему-то питала доверие к голштинскому проходимцу. Она благосклонно выслушивала
наветы в адрес Панина, которые Сальдерн высказывал при всяком удобном случае.
Каждое неодобрительное слово, сказанное Никитой Ивановичем в адрес графа Орлова,
немедленно становилось известным императрице.
К чести Орлова надо сказать, что он оставался в стороне от возни, устроенной
Сальдерном. Однако само его поведение и добродушие, которое он демонстрировал по
отношению к Панину, еще более настраивали Екатерину против Никиты Ивановича.
В разговорах с Павлом Панин шепотом разражался филиппиками в адрес
Сальдерна, называя его человеком самого гнусного характера, фальшивым изменником,
готовым на самые дурные дела, продажным злодеем, способным на все для
удовлетворения своего честолюбия. Однако раскрыть истинное лицо Сальдерна Панин по
каким-то причинам не торопился. Павлу он говорил, что не рискует сделать этого,
опасаясь скомпрометировать великого князя, Сольмсу — что намерен дождаться отъезда
Сальдерна в Копенгаген, куда тот был назначен для размена Голштинии на Ольденбург.
На самом же деле для объяснения нерешительности Никиты Ивановича должны
были существовать более веские причины. Поговаривали, что Сальдерн нашел способ
получить от великого князя бумагу за его подписью, в которой тот обещал слушаться во
всем его советов. Документом этим он хотел воспользоваться для составления заговора, но
встретил серьезное противодействие Панина. И Никита Иванович предпочитал до
