— Но не у всех же есть возможность выучиться говорить по-французски дома.
— Об этом я и говорю, — с жаром подхватил Дидро, — домашнее воспитание в
России ничего не даст хотя бы потому, что его поручают людям случайным. России нужна
система всеобщего образования, ну хоть как в Германии, где за это дело принялись
порядочно. В каждом городе должна быть открыта школа. Вы молодая страна, вы
начинаете с чистого листа. Надо все устроить, не повторяя ошибок других, — нигде, кроме
древних Афин и Рима, воспитание молодых людей не имело национальной основы.
— Прекрасные мысли, господин Дидро, прекрасные мысли, — задумчиво сказала
Екатерина. — Но, скажите, кому же этим заниматься? Все само собой не может
устроиться, а у меня кроме Бецкого нет подходящих людей.
— Люди появятся, как только Вы издадите надлежащие установления, — сказал
Дидро.
— Я понимаю это, — отвечала Екатерина. — Видели ли вы сочинение Бецкого о
воспитании юношества?91
— Доктор Клерк, профессор Академии художеств, рассказывал мне о нем. Готов
взять на себя все заботы по его редактированию и изданию. Европа должна знать, каких
успехов достигло просвещение в России.
Екатерина благосклонно наклонила голову и вопросительно посмотрела на
философа. Но Дидро не был бы самим собой, если бы умел вовремя заканчивать беседы с
сильными мира сего. Он принялся доказывать императрице необходимость устройства
анатомического кабинета в Смольном институте, брался даже пригласить для этой цели в
Россию свою знакомую Мари Биерон, содержавшую такой кабинет в Париже.
91 Речь идет о сочинении И.И. Бецкого «Учреждения и уставы, касающиеся до воспитания
и обучения в России юношества обоего пола». В 1773 году печаталось ее второе издание.
— Когда знаменитый Прингль увидел ее анатомические модели и препараты, то
сказал, что они так похожи, что в них «одной только вони не хватает», — втолковывал он
императрице.
Екатерина вежливо улыбалась92.
От уроков анатомии для благородных девиц Дидро перешел к своей излюбленной
теме о полезности конкурсов для поощрения образования.
— Конкурс среди учеников, конкурс среди преподавателей — вот истинный стимул
к ревностной учебе и добросовестному преподаванию, — не унимался он. — Скажу
больше: свободное соревнование — единственное средство спасти народ от пустоты и
посредственности. Я желал бы, чтобы все должности в государстве, даже самые высокие,
не исключая канцлера, замещались по конкурсу. Пусть тот из Ваших подданных, который
почувствует в себе силу обнять весь план законодательства империи, и схватит дух этого
законодательства, пусть он, просидев десять лет за книгами на чердаке с куском черствого
хлеба и кружкой воды, знает все-таки, что может сделаться и канцлером.
Взгляд императрицы поскучнел.
К словам Дидро она больше не прислушивалась.
5
В начале декабря Дидро и Гримм были приняты в российскую Академию наук.
— Поздравь меня, теперь я трижды академик, — говорил Дидро своему другу. —
Я член Берлинской академии, а с 1767 года — член-корреспондент петербургской
Академии художеств.
— Не понимаю твоего ликования, Дени, — отвечал Гримм. — Много ли чести
состоять в Академии, в стенах которой ученых людей меньше, чем в салоне мадам
д’Эпине?
— У русских академиков только один недостаток, — отвечал ему Дидро.
— Они немцы, — быстро продолжил Гримм.
— И твои соотечественники.
В середине месяца наконец-то ударил мороз. Нева встала. Екатерина простудилась,
но несколько дней превозмогала болезнь, посещая заседания Совета. Болезнь, однако, не
отступала, и в конце декабря доктора уложили императрицу в постель. Несколько дней она
не выходила из своих комнат.
Вечера Дидро освободились. Новый год он встретил в семье Нарышкина, бывшего
в числе весьма немногих истинных почитателей и ценителей таланта Дидро в России.
92 Дидро не знал, что еще в 1759 г. полная коллекция анатомических моделей М. Биерон была приобретена
для Петербургской медико-хирургической академии.
Как-то вечером, после ужина, который по петербургскому обычаю был
многолюдным и шумным, Дидро, постучав ножом по хрустальному бокалу, попросил
внимания.
— Месье Нарышкин, — сказал он, обращаясь к хозяину дома, — я подготовил для
вас новогодний подарок. Это небольшая театральная сценка, которая, возможно, подойдет
для вашего театра. В ней два персонажа — вельможа и кредитор.
С этими словами Дидро вытащил из бокового кармана сложенный вдвое лист
бумаги, расправил его и принялся читать.
В е л ь м о ж а . А! Это вы!
К р е д и т о р
В е л ь м о ж а . В чем дело?
К р е д и т о р . Я пришел, чтобы...
В е л ь м о ж а
К р е д и т о р . Много чести, Ваше превосходительство. Я пришел, чтобы...
В е л ь м о ж а . Да сядьте же вы, говорю вам! Что, вы озябли?
К р е д и т о р . Я принес ввиду истечения срока векселя…
В е л ь м о ж а . А не хотите ли чаю? Выпейте чайку!
К р е д и т о р . Если бы Ваше превосходительство были так добры...
В е л ь м о ж а . Вы любите музыку
К р е д и т о р . Да... Немножко, Ваше превосходительство.
В е л ь м о ж а . Может быть, и сами играете на каком-нибудь инструменте?
