Отпустив «Тигры» я на «Тайфуне» пристроился в хвост колонны и поехал в гарнизон. С собой взял только Свету, Игоря, Иру, Сёмку и Тимура. Собак тоже отправили с ребятами. Мы, пользуясь случаем, планировали встретиться со своими родными. А я помню, как на нас обиделся Граф, когда мы привязали его возле подъезда. В квартиру с собакой не зайдёшь. Родные обрадовались нашему неожиданному появлению. В последнее время мы стали реже радовать их своим посещением. Дочь вообще потребовала, чтобы я забрал их к себе. Пришлось рассказывать наши перипетии и объяснять, что ехать на базу с ребёнком не очень хорошая идея. Тем более, что зять уже вовсю служит и его никто не отпустит. Посидели, пообщались, и стали собираться в обратную дорогу.
— Никита, может по короткому пути поедем? — Подошел ко мне Игорь. — Пробили же дорогу возле химфарма. Чего кругаля давать?
— Нет. Я хочу к колхозникам заехать. У них наш скот. Не собираюсь его адвокату отдавать. Народу всё одно ничего не перепадёт. А ему с его кодлой баранинку с говядинкой жрать морда треснет. Вот и хочу Гришу предупредить.
— Ну тогда конечно. Ну что, поехали? Патроны уже загрузили.
— Поехали.
Гриша, заранее предупреждённый по рации, встречал нас прямо на дороге. На этот раз от его гостеприимства отбиться не удалось и мы, спустя десять минут сидели в его доме за богато накрытым столом.
— Слушай, что у вас там происходит? — Спросил он, наливая свою фирменную самогонку по рюмкам.
— А что? — Невинно поинтересовался я, целясь вилкой в ломтик копчённого окорока.
— Сегодня с утра приезжал какой-то хлыщ, заявил, что он теперь руководитель общины и требовал предоставить ему мяса. Сказал, что скот теперь его.
— Ого! Быстро они! А ты чего?
— А я послал его далеко-далеко. Он, правда, ругался и обещал приехать со своей армией и не оставить здесь камня на камне.
— И ты что, испугался?
— Вот ещё! Ты же знаешь, что я под вояками сижу. Одно слово и их по брёвнышку всех раскатают. Не, ну всё-таки, что это значит?
— А значит это, Гриша, то, что я теперь никто и зовут меня никак.
— Не понял.
— Этот, как ты выразился, хлыщ сагитировал народ, организовал перевыборы и напнул меня из общины. Мы опять свободны как птица в полёте.
— Да иди ты!
— Точно-точно. Но скот мой. Только попробуй хоть одного барана ему отдать.
— Да что я, дурак, что ли? Да и должок у всех у нас перед тобой такой, что ничем не откупиться. Я добро помню. А хлыщей этих я за рупь пучок в базарный день не покупал. Будь уверен.
Посидели мы знатно. Несколько раз ребята по рации выходили на связь. Потеряли нас. Но напряжение последний дней сказалось, и мы отвязались по полной. Помню, Гриша настаивал, чтобы мы остались ночевать у него, но я героически отверг это предложение, загрузился в машину и уснул. Как меня перегружали из машины в постель на базе, помню с трудом. Вот так и закончился ещё один день нашей новой жизни.
С утра погода не задалась. Дождь надоедливо барабанил по огромной крыше нашей новой базы. Настроение было тоскливое, именно такое, какое бывает при нудном осеннем дожде. Даже и не верится, что весна в самом разгаре. В рейд сегодня решили не ехать, хотя погода была самая рейдовая. Ходи где хочешь и бойся только нормальных. Зомбаки все прячутся от дождя, и риск столкнуться с ними остаётся только в помещениях. Ну, на это у нас особенные бойцы есть — Граф с Гердой. Заражённого чуют на расстоянии. А при случае и помогут нейтрализовать. Но вот именно сегодня желания выезжать не было ни у кого и я, привыкший доверять предчувствиям, решил дать людям отдых. Да и жилы рвать вроде бы и ни к чему. Намародёрили достаточно для такой малочисленной базы, как наша. Пошёл на кухню, где вовсю хозяйничала наша верная тётя Валя, ушедшая вместе с нами и попросил чаю. На удивление, тётя Валя не погнала меня, а вполне благожелательно поставила передо мной кружку, блюдце с конфетами и кексами и присела рядом.
— Что же дальше будет, Никита?
— Всё будет хорошо.
— Да что же хорошего? У меня душа болит по нашему рынку. Ведь столько труда в него вложено! И вот так отдать какому-то болтуну!
— Ну, это мы с вами видим, что он болтун. А люди ему поверили. Понимаете, нам перестали верить, а ему поверили. И как после этого ими руководить? Можно было, конечно арестовать этих демократов и разогнать толпу. Мне и полковник Семёнов об этом говорил. Но, если бы мы так сделали, то подтвердили бы слова этого адвоката. Он весь белый и пушистый, а мы диктаторы. И как после этого жить среди людей, когда они нас ненавидеть будут?
Мы помолчали. Из большого зала раздавались крики и молодецкое хеканье. Это Олег по моей просьбе пытался подтянуть в боевом отношении ребят Игоря. Света с Ирой тоже присутствовали на занятиях. Причём добровольно. Я хотел их освободить, но девчонки упёрлись. Уже несколько дней по вечерам, готовясь ко сну жена морщась замазывала свои синяки какой-то вонючей мазью. Но каждое утро опять мужественно шла на занятия. Надо бы и мне походить, а то научится, а потом начнёт гонять меня из угла в угол.
