— Так это про вас мне Семёнов все уши прожужжал! Молодцы ребята! Давно хотел познакомиться. Давайте сейчас ко мне.
— В следующий раз. Мы на задании. Специально пораньше выехали.
— Ловлю на слове.
— С машиной-то что?
— Да забирай свою машину. Во-первых, трофей, а во-вторых, заслужили. Передай рацию начальнику патруля.
По мере разговора лицо старлея становилось то хмурым, то раздражённым, то недоверчивым, а к концу разговора стало уважительно-испуганным. Он почтительно принял из моих рук рацию, выслушал в матерных выражениях много нового о себе и, извинившись, отпустил нас. На душе стало легко и приятно от того, что меня вспомнили и вообще оценили нашу работу. Я с интересом оглядывался по сторонам. В этой части города я не был со времени начала катастрофы. Город изменился. Вроде тот же и в то же время не тот. Над ним повисла аура обречённости. Здания вдоль дороги уныло смотрели на нас своими, кое где выбитыми, окнами. Улицы были пустынными, но не так, как это бывало в ранний час, когда люди ещё спят и редкий прохожий нарушает это утреннее безлюдье, а пустынны своей безжизненностью. Едешь и знаешь, что за этими окнами никто не ставит чайник на газ, не умывается, не занимается любовью и не ссорится. Потому что некому. И сразу понимаешь, какую огромную работу взвалили на свои плечи военные, когда решили вдохнуть жизнь и душу этому холодному трупу. Мы проехали мимо нового микрорайона углубились в пригород. Здесь явно ещё не чистили. Несколько зомби наивно потянулись на звук мотора и были сметены с дороги стальным бампером «Тайфуна». Во дворе покосившегося дома с ветхим дощатым забором выгуливал своих подопечных живчик. То тут, то там перетаптывались зомбаки, провожая нас задумчивыми взглядами. Стресс после старлея стал отпускать, и снова захотелось спать. Я протёр осоловелые глаза, ещё раз зевнул чуть ли не до вывиха челюсти и перебрался в десантный отсек, посадив вместо себя рядом с Тимуром Свету. Проспал я часа три и проснулся от того, что машина закачалась на колдобинах отвратительной дороги.
— Где мы? — Спросил я Тимура.
— Скоро к райцентру подъедем. Осталось минут пятнадцать.
— Нам пока райцентр не нужен.
— А куда тогда?
— Скоро по левой стороне будет крупное крестьянское хозяйство. Вот туда и зарулим.
Действительно, вскоре слева потянулись ряды теплиц. Мы повернули на дорогу, ведущую к усадьбе, и вскоре заехали на подворье. Заражённых не было. В коровнике мужики кидали вилами навоз. Женщины с пустыми вёдрами шли к колонке за водой. Идиллия. Из дверей большого просторного дома вышел мужичок в потрёпанном пиджаке с крестьянской хитринкой в глазах.
— Доброго утра вам. — Поприветствовал он нас, с опаской косясь на оружие.
— И вам здравствуйте. — Ответил ему я. — Как живёте-можете?
— Так всяко бывает. — Осторожно ответил мужик.
— Меня Никита зовут. Мы из города.
— Неужто в городе ещё живые есть? А мне говорили, что там всех людей это погань поела.
— Не всех. Отбились мы. Сейчас жизнь налаживаем. Так как, ты говоришь, звать тебя?
— А я и не говорил. Макарыч я. Все так зовут. И ты зови. Я здесь навроде управляющего.
— А хозяин кто? Мне бы с хозяином потолковать.
— Ох, сынки, не совались бы вы к хозяину. И вообще, от греха уехали бы.
— Что это ты, дед, нас гонишь?
— Вижу, что ребята вы хорошие, вот и не хочу, чтобы беда с вами приключилась.
— Так, Макарыч. Давай по порядку. Что за хозяин и какая беда?
