Мы прошли туда, куда указал Ринат. Действительно, место было просторное. Много человек поместится. В дальнем конце из прилавков была составлена импровизированная сцена, на которой был установлен стол с несколькими стульями, а слева — две лавки, составленные так, что все восемь бандитов поместятся. Люди уже стали заполнять помещения, толкаясь и ссорясь за места поближе к сцене. Появился и Ринат. За ним несколько вооружённых бойцов завели и бандитов, усадили их на лавки и встали по бокам и сзади. Толпа загудела. Из неё донеслись угрозы, проклятья и матерная брань. Бандиты ёжились и старались не смотреть по сторонам. Откуда-то прилетело несколько камней и нам пришлось успокаивать людей. Пора было приступать. Судейского опыта не было ни у кого. Да мы и не собирались устраивать что-то похожее на классический государственный суд. Чисто так, судилище. Просто, чтобы возродить у людей веру в закон и справедливость. Слишком много за время катастрофы пришлось им пережить. И больнее всего оказалось именно потеря государственной структуры. Анархия вгоняла людей в панику и ступор. Бандиты добавляли страха в этот коктейль бессилия и безысходности. Руслан зачитал протоколы допросов. Ну надо же! Интересный такой начальник рынка! Я-то и не догадался допросить этих дезертиров. А он вон, мало того, что допросил, ещё и под протокол. В принципе, ничего нового мы не узнали. Двенадцать вояк сбежали из гарнизона. Один из них был местный. Он привёл всех в свою квартиру, где они и залегли. Поначалу просто выбирались на мародёрку. Раздобыли крутые джипы. Натаскали халявного спиртного. Потом наткнулись на выжившую семью. На свою беду в этой семье были три дочери в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет. Взыграла молодая кровь и долгое воздержание. Стариков убили сразу, а дочерей приволокли к себе в квартиру и пользовали несколько дней, пока те не сошли с ума. Ну и этих тоже пристрелили. Посидели пару дней, не высовывая носа и ожидая, не будет ли им что-нибудь за содеянное. Ус сколько дней катастрофа, а в то, что закон окончательно приказал долго жить, верилось с трудом. Но не пришла к ним опергруппа, не выли сирены полицейских машин и не врывался никто в квартиру с криками «Всем лежат! Работает ОМОН!». Значит можно всё! И, опьянев от безнаказанности, уже внаглую пустились во все тяжкие. Стандартная модель становления очередной мрази. Но зачитка протоколов допроса придала нашему судилищу этакий налёт официальности. Потом представили слово всем желающим. Желающих оказалось много. Выступали долго и горячо. И каждый в конце своего выступления требовал смертной казни. По ходу заседания поведение дезертиров потихоньку менялось. Вначале кое-кто из них даже позволял себе ухмылки между собой, особенно в особо смешных, по их мнению, местах протоколов. А один, самый наглый, вообще заявил, что они не в нашей юрисдикции и мы обязаны их передать армейскому командованию, а уже там пусть принимают решение.
— Дальше дисбата не пошлют. — Уверенно поддержал его второй, тоже хамоватого вида.
Однако накал заседания рос. До бандитов постепенно, кому быстрее, а кому медленнее, что здесь что-то не так. Слишком серьёзно проходило мероприятие и слишком настойчиво люди требовали их смерти. И вот тут им поплохело. Время от времени процесс стал прерываться от того, что один бандит падал в обморок. Приходилось его приводить в себя, а потом опять продолжать процесс. В конце дали слово подсудимым. Двое решили воспользоваться и дрожащим голосом просили прощения. Один вообще зарыдал. Тем не менее эти их телодвижения не вызвали ни у кого никакой жалости. Глаза у всех горели праведным огнём и наш приговор в заключении: «Расстрел» вызвал оглушительные овации и крики ликования. Приговор тут же привели в исполнение, отведя осужденных за площадку к реке. Долго задерживаться не стали. Хлопнули по рюмашке с Ринатом то ли за помин души убиенных, то ли за победу, и поехали домой. Пока ехали, я подумал о том, что день сегодня, как ни как особенный. С бандой разделались. Людям облегчение какое. А не замутить ли нам праздник. Тем более, что и новоселье мы людям зажали. А ведь обещали.
— Егор! Ответь Никите! — Вызвал я его по рации.
— На связи Егор.
— А не закатить ли нам праздничный ужин? Вроде повод есть. Да и людям нужно сбросить моральное напряжение.
— Я за. Только как это сделать?
— Пока подумай. Я тоже. Приеду, сравним наши предложения и придём к консенсусу.
— Хорошо. Понял.
