Утром следующего дня Гоба Свинопас, не торопясь, праздно шел по главной улице Болкерка. Главная улица представляла собой зрелище незаурядное, ибо на главной улице когда-то жили не последние в Болкерке люди. Кроме того, главная улица Болкерка была вымощена голубым кирпичом, что составляло предмет особой гордости болкеркийцев, а также вызывало сильное недоумение всех приезжих. Но, как говорится, подарки не отдарки, и отказываться от подарка гильдии печников горожанам, конечно, никакого резона не было. Впрочем, об этом поучительном случае можно рассказать и поподробнее. К Празднику Трёхсотлетия Болкерка все кому не лень, то есть те, кто жил поблизости, дарили муниципалитету различной стоимости подарки. Каждая гильдия хотела переплюнуть одна другую, а печники задумали подарить городу такое количество кирпича, которого хватило бы на новую ратушу.*** (***Правом на производство кирпича в Ортаске издавна владела гильдия печников. – Прим. сост. хроник). А еще им хотелось, чтобы кирпич был ярко-розовой окраски; цвет этот почитался благородным и радующим глаз. Для этой цели из Билгейтца был приглашен знаменитый алхимик Менделей Таббл. Но что-то там с ингредиентами получилось не так, реакция пошла не таким образом и в результате весь кирпич принял нагло голубой оттенок. Времени на изготовление другой партии не оставалось, но иметь голубую ратушу не решились даже горожане Болкерка – города, вообще-то славившегося своим свободомыслием и вольностью нравов. В итоге было принято решение выкрасить в голубой цвет несмываемой краской (подарок гильдии маляров) самого Менделея Таббла и вымостить голубым кирпичом главную улицу Болкерка.
Именно после этого на главной улице как грибы стали расти разного рода сомнительные заведения, – считалось, что сам цвет мостовой располагает к сомнительным забавам, – что впоследствии привело к тому, что город стал излюбленным местом для любителей туризма любовных утех. Отметим, что ставший на довольно продолжительное голубым в буквальном смысле этого слова Менделей Таббл с горя запил, но поскольку крепость имевшихся в Болкерке напитков не могла утешить несчастного алхимика, ему пришлось изобрести свою собственную крепкую настойку, прозванную в народе «слезой Менделея» или просто менделеевкой.
Впрочем вернемся к нашему свинокраду Гобе.*** (***Вдумчивый читатель, без сомнения, понимает, что слово «наш» в данном случае не означает, что сост. хроник имеют какое-то отношение к свинокрадам. – Прим. сост. хроник). Одет он был, как и подобает уважающему себя свинокраду, то есть с кричащим шиком. Толстая золотая цепь свободно болталась на груди, ярко-желтая рубашка была заправлена в штаны из кожи южного тапарга, на ногах красовались полусапожки а-ля южный варвар, словом, всё по последней моде прошлого сезона Билгейтца. Когда-то этот молодой человек действительно был свинопасом, но совсем недолго, поскольку после первой же недели соблазнился на лёгкую жизнь и украл половину стада у своей гильдии свинопасов, в которую только что его порекомендовал его отец, тоже свинопас. После этого его из гильдии свинопасов изгнали, отец умер, не выдержав позора, Гобу с почётом приняли в гильдию свинокрадов, а прозвище Свинопас осталось. Составители хроник склонны усматривать в этом очередную злобную насмешку судьбы и результат невдумчивого воспитания.
Ещё издалека Гоба увидел, как к нему, заискивающе улыбаясь, направляется Пака Зубастик, юный ортасец, мечтой которого было стать свинопасом, а покамест пробавлявшегося на харчах прислуги в «Болкерк-Отеле».
– Гоба, – радостно улыбаясь, сказал Пака. – У меня есть к тебе дело …
– У всех есть дело к Гобе, – меланхолично сказал Гоба Свинопас.
– Три свиньи на продажу, – слегка поблекнув, сказал Пака.
– У всех три свиньи на продажу, – все так же меланхолично ответствовал свинокрад.
– Это очень толстые свиньи, – почти шепотом сказал Пака.
– У всех толстые свиньи, – еще более меланхолично сказал Гоба.
– Они остановились в «Болкерк-отеле»… – сказал Пака и заплакал.
Гоба Свинопас посмотрел на Паку длинным меланхоличным взглядом и произнёс:
– Ладно. Чего хочешь-то?
– Задняя нога и рекомендация в гильдию свинопасов, – всхлипывая, сказал Пака Зубастик.
– А может еще и копченые ушки? – насмешливо сказал свинокрад.
– Я не люблю копченые ушки … – всхлипывая, сказал Зубастик.
– Ну тогда три пары копченых ушей в придачу, – сказал свинокрад и насвистывая удалился, провожаемый восхищенным взглядом служки из «Болкерк-отеля».
Кому-то может показаться странным, что рекомендации в гильдию свинопасов, кроме собственно свинопасов, давали и свинокрады, но если вдуматься, то это вполне логично. Кто как не бандиты знают, кто из милиционеров плохой, а кто хорошо выполняет свои обязанности? Кому как не лисам знать, где лучшие гончие? Вот и свинокрады знают, кто хороший свинопас. Кто следит за своими свиньями, а кто нет.
Впрочем, мы отвлеклись.
