– Бить! Где бы он ни был, бить. Ну, разумеется, не в японской или корейской зонах. Но, я думаю, вы их туда не выпустите. Кстати. Вот эти «восемнадцатые» могут вас на тех же основаниях атаковать в нейтральной зоне. Как только разведчик покинет нашу зону, мы поднимем вам на помощь оставшиеся звенья. Они скуют «восемнадцатых».
– А что это за тихоход там ползет? – спрашивает Соболев.
– А это – особая статья. Это ползет японский пассажир. Он якобы потерял ориентировку и сбился с курса. Наши посты уже несколько раз передали ему его место, но он движется прежним курсом. Помните восемьдесят третий год? Тогда было точно так же. Они хотят повторить тот сценарий. Завалить пассажира и разыграть международный скандал. Только тогда пассажир пропал неведомо куда, даже обломков не нашли. А сейчас могут найти все что угодно. Поэтому у Абрикосова и у тебя, после демонстрации атаки на разведчика, появится задача: проследить за этим пассажиром и вытеснить его в нейтральную зону, заодно прикрыть от американцев.
– А если мы его ненароком с кемнибудь перепутаем? – задает ктото вопрос.
– Оставьте такой вариант идиотамжурналистам, – улыбается начальник штаба. – Только они не способны отличить пассажира от боевого самолета и думают, что и наши летчики такие же кретины. Пассажиры не ходят на таких высотах и таких скоростях, как «семьдесят первые».
– Еще вопрос, – говорит Виктор. – Каковы наши действия в случае атаки со стороны «восемнадцатых»?
– Принимайте бой. Поддержку мы обеспечим. Если вопросов больше нет, к машинам! Взлет по команде.
Мы еще раз бросаем взгляд на карту. Там наше звено уже вплотную сблизилось с «восемнадцатыми», идущими вдоль границы. А метка «семьдесят первого» значительно приблизилась к нашим рубежам. Глядя на эту быстро движущуюся метку, Виктор с досадой ворчит:
– Его бы на «тридцать первых» брать. Не пришлось бы тогда сразу три пары поднимать.
– Будут вам и «тридцать первые», будут! – морщась, говорит Берзин. – Только не завтра и не послезавтра. Примерно, через год. Сами знаете, какая в стране заварушка. Я бы тех, кто орет, что нам не нужно столько новых самолетов, что у нас и без того на вооружение слишком много тратится, что американцы наши друзья, посадил бы сюда, к этой карте. Пусть полюбуются, что их друзья вытворяют. А «двадцать девятый» – машина тоже неплохая. Уж «восемнадцатых» вы на нем сделаете. С богом, ребята!
Мы спускаемся вниз и едем к стоянке. Там все уже готово. Истребители ждут нас с открытыми фонарями. Мы рассаживаемся по кабинам и проверяем готовность. Все, как всегда в таких случаях, в норме. Ждем команды. Томительно тянутся минуты.
– Семнадцатый, двадцать четвертый! К запуску! На старт!
Машины Абрикосова и Соболева выруливают на полосу.
– Семнадцатому, двадцать четвертому – взлет! Следовать в заданный квадрат, выполнять задание! Тридцать первый, тридцать третий! К запуску! На старт!
Стремительно взлетает первая пара «МиГов». Через две минуты в ночное небо уходят и Василенко с Трошиным.
– Двадцать пятый, сорок второй! К запуску! На старт!
Двадцать пятый – это я. Запускаю двигатели, закрываю фонарь и начинаю рулить на полосу. За мной идет «МиГ» Виктора.
Последние секунды перед взлетом. Ровно работают турбины. Мой «МиГ» временами подрагивает, словно от возбуждения. Прямо передо мной желтосерая полоса бетона, уходящая до самого горизонта и теряющаяся в ночной мгле. Мне вдруг кажется, что по полосе, откудато из ночной темноты, ко мне идет Вера. Я ясно вижу алые жилетку с юбочкой и яркокрасные туфельки. Черные колготки и блузка скрадываются в темноте. Как она сюда попала? Что делает на полосе?
– … сорок второму – взлет! Следовать в заданный квадрат, выполнять задание!
Начало команды я прослушал. Фигура Веры сразу кудато исчезает. Я снимаю шасси с тормозов и увеличиваю тягу двигателей. «МиГ» устремляется вперед по полосе, и через несколько секунд мы уходим в ночное небо. Одновременно с выходом в свой квадрат мы набираем высоту. Отсюда уже ясно видно, что ночь кончается. Мы летим почти навстречу восходящему солнцу. Гдето дальше к северу наши ребята шугают сейчас «семьдесят первого», а еще дальше к востоку, на одной высоте с нами, его ждут замполит с ведомым. Куда пойдет разведчик? На них или на нас? А на юге, много ниже нас, наше звено караулит «восемнадцатых». Кстати, те американцы, что шли в наш район, наверное, уже на месте. Значит, сейчас там двое против восьми.
– Двадцать пятый! Внимание! Противник отвернул в вашу сторону! Тридцать первый! Сменить позицию! Страхуйте двадцать пятого!
Я еще пока ничего не вижу. Но вот на дисплее появляется метка. Она быстро перемещается. Видно, что «семьдесят первый» выжимает все свои неслабые возможности и прет на максимальной скорости, почти под три тысячи километров в час. Хорошо еще, что не на предельной высоте. Черта лысого тогда бы мы его достали.
– Ух и чешет! – слышу я восторженный голос Виктора.
– Я – двадцать пятый! – докладываю я. – Цель вижу, атакую! Виктор! Работаем по схеме два.