Землянка рассчитана примерно на пятнадцать человек. Но мы застаем там только двух женщин – одна уже в годах, другая помоложе Вира, – маленького мальчика лет четырех и девочку лет восьми.
– Это леи из дальнего поселка. Я встретил их в старых развалинах, – представляет нас Вир и покидает землянку.
Мы не успеваем перекинуться с женщинами и парой слов, как он возвращается, и с ним приходят человек шесть мужчин. Все рассаживаются на нарах. Вир усаживает и нас, а молодая женщина достает откудато большой кувшин и, двигаясь по кругу, наполняет кружки, которые раздала нам пожилая хозяйка. Судя по пене и запаху, это пиво. Мужчины поглядывают на нас с любопытством, но вопросов пока не задают. Правильно. По всем обычаям гостей сначала угостить надо, потом уж и расспрашивать. С особым интересом они поглядывают на Наташу. Оно и понятно. Она единственная среди нас имеет темные волосы.
Вир поднимает свою кружку и делает первый глоток. Мы собираемся последовать его примеру, но распробовать местное пиво нам не удается. Со двора доносится шум, и испуганные выкрики: «Хассы! Хассы!» Все меняются в лице, оставляют кружки и быстро покидают землянку. В том числе и Вир с хозяйками. Снаружи доносятся шум голосов и топот множества ног. «Хассы! Хассы идут!»
Мы осторожно выходим из землянки. Леи мечутся по поселку, а Вир и несколько мужчин командуют: «В лес! Бегите в лес, за ручей!» Большинство леев бежит в указанном направлении. Быстро подавляю в себе желание бежать вместе с ними. Мы здесь не для того, чтобы прятаться, а чтобы во всем разобраться. Осматриваюсь.
Со стороны, противоположной ручью, слышится шум неторопливых и уверенных шагов. Идут не таясь, сучья вовсю хрустят под ногами. То же самое и справа. Между деревьев мелькают красные и желтые пятна. Слева тихо. Там и деревьев нет, только кустарник и небольшая возвышенность. Показываю своим направление и скрываюсь в кустах.
Ползком поднимаемся на вершину поросшего вереском холма и осматриваемся. В поселке уже хозяйничают хассы. С первого же взгляда становится ясно, что это другая, во многом отличная от леев раса. Они низкорослы, не выше ста шестидесяти сантиметров, черноволосы и коротко острижены. Все с длинными висячими усами. Как и леи, хассы одеты все одинаково. Но если в одежде леев выражены их условия лесной жизни, то одеяние хассов вызывающе яркое и явно не предназначено для того, чтобы маскироваться в лесу. На хассах яркокрасные куртки и желтые штаны в обтяжку. Все это поблескивает на солнце и производит впечатление кожаных. Еще более вызывающе выглядят сапоги, отливающие бронзой. Вооружены хассы мечами и длинноствольными ружьями довольно большого калибра.
Хассов человек сорок. Они шарят по землянкам и срубам и выгоняют тех, кто не успел убежать в лес. При малейшей попытке к бегству пускают в ход оружие. Действие их ружей ужасно. Одна женщина, обезумев от отчаяния, бросается через кусты в нашу сторону. Хасс снимает с плеча ружье и, не спеша, целится в бегущую через кусты женщину. Выстрел гремит, когда ей остается до нас не более десяти шагов. Грудь бегущей словно взрывается изнутри. Кровь и истерзанные ошметки плоти едва не долетают до нас, а женщина без звука тычется лицом в землю. Впечатление такое, словно ружья хассов заряжены разрывными пулями.
Из леска напротив нас группа хассов гонит человек двадцать леев. Отстающих безжалостно рубят мечами, пытающихся бежать пристреливают. Анатолий бледнеет, снимает автомат с предохранителя и досылает патрон. Но я решительно накладываю ладонь на его прицельную планку. Он недоуменно смотрит на меня.
– Отставить! – решительно говорю я. – Мы здесь не для того, чтобы вмешиваться в чужие дела, мы на разведке. И оружие у нас для обороны, а не для того, чтобы устанавливать здесь справедливость по своим понятиям. Тем более что о здешних понятиях справедливости мы и понятия не имеем.
– О местной справедливости, допустим. Но есть еще и законы гостеприимства.
– Законы гостеприимства везде и всюду предписывают хозяевам защищать гостей, а не наоборот. Леи же разбежались, даже не предупредив нас об опасности.
– Но тем не менее леи нам ничего плохого не сделали, скорее наоборот, даже угостить собирались, – не сдается Анатолий.
– Хассы нам тоже пока ничего плохого не сделали. Откуда ты знаешь, вдруг они, обнаружив нас, организуют в нашу честь пир на весь мир. Так что, Толя, держи палец от спускового крючка подальше и поставь автомат на предохранитель. Стрелять будем всегда и везде только в порядке самозащиты. Понял?
В поселке тем временем разыгрывается настоящая драма. Со стороны ручья хассы гонят толпу леев. С отстающими и беглецами они также не церемонятся. Я замечаю, что в толпе леев нет Вира.
– Андрей, смотри, – тихо говорит Лена.
Я оборачиваюсь и смотрю, куда она показывает. Примерно в двух километрах в поле стоят шесть какихто темных сооружений. Опустив светофильтр с биноклем, я различаю, что это какието громоздкие транспортные средства.