Хронолиты полностью

Думаю, Сью в нем нравилось именно это одиночество. Не важно, что ее физическое влечение находило выход лишь в кратковременных отношениях, бережно отделенных от работы. Думаю, когда Рэй говорил с ней о физике, он в каком-то смысле занимался с ней любовью.

Сью мы видели очень редко.

– В университете было то же самое, – рассказывал я Моррису и Рэю. – В смысле, так было с ее студентами. Она сводила нас вместе, но лучшие разговоры велись после занятий, без нее.

– Это было что-то вроде генеральной репетиции, – задумчиво протянул Моррис.

– Репетиции чего? Этого? Появления Хронолитов?

– Ну, об этом она, конечно, ничего не могла знать. Но разве у вас не бывало такого чувства, что вся ваша жизнь – одна большая репетиция какого-то важного события?

– Наверное. Иногда.

– Она словно оглядывается назад и понимает, что тогда, в Корнелле, подобрала не тех актеров, – продолжал Моррис. – И сценарий все еще нужно дорабатывать. Но ты, Скотт, оказался на высоте, – он улыбнулся. – Ты сделал окончательный монтаж.

– Так что за важное событие? – спросил я. – То, которого мы ждем в Иерусалиме? – То, которого мы ждем в Иерусалиме… или то, что наступит потом.

У нас со Сью не было возможности поговорить наедине, пока мы не оказались над Атлантикой. Она поманила меня в пустой салон экономкласса и произнесла:

– Прости, что ничего не рассказывала тебе, Скотти. И мне очень жаль, что так вышло с твоим отцом. Я думала, мы предлагаем тебе работу, а не…

– Домашний арест, – подсказал я.

– Точно, домашний арест. Да, в каком-то смысле так оно и есть. Но это касается не только тебя. Я в таком же положении. Они хотят, чтобы мы держались все вместе и находились под наблюдением.

Сью подхватила простуду и теперь билась с ней со своей привычной решимостью. Она сидела, сложив руки на коленях, и теребила платок, освещенный лучом света. Явное раскаяние сочеталось у нее с полнейшей невозмутимостью, как у Махатмы Ганди. Впереди стюард «Эль Аль» раздавал яичницу и тосты в пластиковых лотках. Я поинтересовался:

– Почему я, Сью? Вопрос, на который никто не хочет отвечать. Вы могли бы нанять кодера получше меня. Да, я был в Бангкоке, но это ничего не объясняет.

– Не стоит недооценивать свой талант, – ответила она. – Но я понимаю, о чем ты спрашиваешь. Слежка ФБР, агенты в доме твоего отца. Скотти, несколько лет назад я совершила ошибку – пыталась опубликовать статью про феномен, который назвала «тау-турбулентность». Кое-кто из влиятельных людей прочитал ее.

Ответ, который сводился к абстрактной теории, не сулил вообще никакого ответа. Я хмуро ждал, пока она громко сморкалась.

– Я прошу прощения, – Сью вернулась к разговору. – Речь в моей работе шла о причинно-следственной связи в явлениях, скажем так, касающихся темпоральной симметрии и Хронолитов. Это сплошная математика, в основом связанная с некоторыми спорными моментами квантового поведения. Также я рассматривала вопрос, каким образом Хронолиты могут перенастраивать наше привычное понимание причин и следствий в макроскопических процессах. Суть в том, что в локализованном тау-событии – созданном, гипотетически, Хронолитом – следствие естественным образом предшествует причине. Кроме того, оно создает своего рода фрактальное пространство, в котором наиболее значимые связи между событиями не детерминированы, а соотносительны.

– Я не понимаю, что все это значит.

– Подумай о Хронолите, как о локальном событии в пространстве и времени. Есть интерфейс – граница между привычным течением времени и обратной тау-аномалией. Это не просто будущее, которое обращается к настоящему. Есть пульсации, водовороты, течения. Будущее преобразует прошлое, которое, в свою очередь, преобразует будущее. Ты следишь за мыслью?

– Более или менее.

– Итак, ты получаешь некую турбулентность, которая характеризуется не столько причинно-следственными связями или даже парадоксами, сколько некоей накипью соотношений и совпадений. Ты не сможешь найти причину событий в Бангкоке, потому что они еще не существуют, но можешь поискать разгадку в турбулентности, в неожиданных взаимосвязях.

– Каких например?

– Когда я писала статью, то не предлагала примеры. Но нашлись те, кто воспринял мою работу достаточно серьезно, чтобы отработать все последствия. ФБР вернулось и проверило всех людей, которые были опрошены в Чумпхоне; это была минимальная, но самая представительная статистическая выборка, имевшаяся под рукой. Затем они собрали базу данных с именами и биографиями всех, кто когда-либо публично высказывался о Хронолитах, как минимум в самом начале; всех, кого подключали к исследованиям в Чумпхоне, в том числе ребят, которые работали на тягачах и устанавливали туалеты; всех, кого допросили после приземления. Затем начали искать между ними связи.

– И нашли, полагаю?

– Нашли кое-что странное. Самое странное, что в этом списке были ты и я.

– Потому что мы знакомы с Корнелла?