– Мне не нравятся такие совпадения.
И я рассказал, как Сью трактует тау-турбулентность. Объяснил, что слишком часто попадал в эту турбулентность и мне не очень нравится то, как она повлияла на мою жизнь (если можно говорить «повлияла» о явлениях, не связанных причинностью).
Эшли пришла в смятение. Она беззвучно повторила слова: «
– И это можно подхватить от таких вот вещей? – спросила она.
– Сомневаюсь. Это не болезнь, Эш. Это не заразно. Я просто не хочу, чтобы мне напоминали о Хронолитах.
Она сложила ожерелье в носовой платок и снова убрала в сумочку.
Мы вернулись в номер. Эшли включила видеопанель, но не обращала не нее внимания. Я читал книгу. Спустя какое-то время она подошла к кровати и поцеловала меня – не в первый раз, но крепче, чем прежде.
Было приятно снова прикасаться к ней руками, обвиваться вокруг ее маленького, гибкого тела.
Позже я раздвинул шторы, и мы лежали, невидимые в темноте, наблюдая за автомобилями на шоссе – свет дальних фар, похожий на факельное шествие, задние фонари, словно мерцающие угли. Эшли спросила, как прошел визит к Кейт.
– Ей лучше, – сказал я. – Дженис прилетит завтра, чтобы забрать ее домой.
– Она что-то рассказывала о хадже?
– Совсем немного.
– Она через столько всего прошла.
– У нее остались рубцы, – сказал я.
– Еще бы!
– Нет, я имею в виду, что говорил с врачом. Была вторичная инфекция, инфекция матки. Что-то она подцепила в Портильо. Ее вылечили, но остались рубцы. Естественным путем, без помощи суррогатной матери, Кейт не сможет иметь детей. Она бесплодна.
Эшли отстранилась от меня и стала смотреть во тьму, на шоссе. Нащупала на тумбочке сигарету.
– Мне очень жаль, – сказала она. Какая-то напряженная нотка прозвучала в ее голосе.
– Она жива. Вот что важно.
(На самом деле, Кейт молчала, пока доктор сообщал мне эти печальные новости. Она лежала в постели и смотрела на меня, не мигая, без сомнения, пытаясь угадать мою реакцию по выражению лица. Она хотела знать, не иссякнет ли мое сочувствие, не брошу ли я ее на этих белых больничных простынях.)
– Я знаю, каково ей сейчас, – сказала Эшли.
– Ты дрожишь.
– Я знаю, каково ей сейчас, Скотт, потому что мне сказали то же самое после рождения Адама. Возникли осложнения. Я больше не могу иметь детей.
Движение на шоссе усилилось, полосы света бежали по шершавому потолку номера. Мы сидели в тени и смотрели друг на друга, словно заблудившиеся дети, а потом снова обнялись.
Утром мы начали собираться в дорогу, возвращались обратно в Миннеаполис. Эшли ненадолго вышла из номера, пока я брился.
Выскользнула за дверь, думая, что не замечу.
Я смотрел из окна, как она пересекала стоянку, увернулась от заднего бампера цветочного фургона, вынула из сумочки сложенный носовой платок, поцеловала этот мятый сверток и выбросила его в открытый мусорный бак.
Я отплатил взаимностью в тот же день: позвонил Сью Чопра и сказал, что больше на нее не работаю.
Время – это стрела, однажды сказала мне Сью Чопра. Оно летит в одном направлении. Если соединить огонь и дрова, то получишь пепел. Но если соединить огонь и пепел, то дров не появится.
Мораль – та же стрела. Если прокрутить, к примеру, фильм о Второй мировой войне в обратную сторону, то вся ее нравственная сторона вывернется наизнанку. Союзники подписывают мирный договор с Японией и немедленно бомбят Хиросиму и Нагасаки. Нацисты извлекают пули из голов изможденных евреев и возвращают им цветущий вид.
Проблема с тау-турбулентностью, говорила Сью, состоит в том, что она перемешивает эти парадоксы в повседневной жизни.
Вблизи Хронолита святой может оказаться опаснейшим из людей. А грешник, вероятно, куда более полезным.
Через семь лет после событий в Портильо, когда военные монополизировали производство компьютерной техники и коммуникаторов, подержанный процессор приличного качества в открытой продаже тянул не меньше чем на две сотни баксов. Педаль[27] для «Стратокастера» от «Марквиз Инструментс» 2025 года выпуска несколько превосходила нынешние аналоги по скорости и надежности, а вот что касается цены, то стоила она дороже золотого слитка. У меня в багажнике таких было пять.
Я вез свои педали и коллекцию лишних разъемов, экранов, спутниковых антенн, кодеров и внешних устройств на уличный базар возле Николлет Молл[28]. Было приятное, ясное летнее утро, и даже пустые окна Халприн Тауэр – заброшенной в разгар строительства, после того как в прошлом январе прекратилось финансирование, – наверху, среди относительно чистого воздуха, казались жизнерадостными.
