Я сел, дрожа. Эшли уже очнулась и растирала руки Кейтлин. Это встревожило меня, но Эшли сразу успокоила:
– Все в порядке. Она дышит.
Хитч Пэйли втащил меня внутрь, как только прокатился самый сильный термический удар. Сейчас он снаружи заменял гайку клапана, которую я открутил. Поднявшись и разглядев сквозь запотевшие окна, что я пришел в себя, он поднял вверх большие пальцы.
– Думаю, с нами все будет в порядке, – сказала Эшли.
Голос у нее охрип, а мне было больно глотать – все из-за переохлажденного воздуха, которым мы все надышались. Легкие тоже немного побаливали, а кончики пальцев на руках и ногах по-прежнему ничего не чувствовали. Правая ладонь, там где кожа приклеилась к гаечному ключу, запеклась кровавой коркой. Но Эшли была права. Мы выжили.
Кейт снова застонала.
– Будем укутывать ее, держать в тепле, – сказала Эш. – Но она уже заболела, Скотт. Как бы не подхватила пневмонию.
– Мы должны вернуть ее в цивилизацию.
А для начала нужно снова взобраться на насыпь. В чем я не был уверен.
Собравшись с силами, я открыл дверь со стороны водителя и вылез наружу. Воздух прогрелся и на удивление посвежел, и только пыльная дымка мелким снегопадом оседала повсюду. Преобладающий здесь ветер уносил морозный туман на восток.
С камней и песка на сухом дне реки испарялся иней. Я поднялся на вершину насыпи и взглянул на город – на то, что от него осталось.
Хронолит, прибывший в Портильо, все еще покрывал лед, но это был явно очень большой монумент. Фигура Куана поднимала руку в призывном жесте.
Город лежал у его исполинских ног, окутанный туманом, но, со всей очевидностью, опустошенный.
Радиус термального удара был чудовищным. Все хаджисты, за исключением, может быть, очень немногих, наверняка погибли, хотя я заметил на улицах несколько движущихся машин, возможно, мобильных станций Красного Креста.
Эшли, запыхавшись, забралась на склон следом за мной. У нее перехватило дыхание, когда она увидела масштаб разрушений. Губы у нее задрожали. По лицу, коричневому от пыли, покатились слезы.
– А вдруг он убежал, – прошептала она, имея в виду, конечно, Адама. Я ответил, что все возможно. Но сам в этом очень сомневался.
По целой сети грунтовых дорог и пастушьих троп мы обогнули дымящиеся руины Портильо и выбрались, наконец, на главное шоссе.
Мертвые – их без сомнения было много – остались в городе, а мы проезжали мимо кучек беженцев, тянувшихся вдоль трассы. Многие из них хромали, пострадав от обморожения. Кого-то ослепили осколки льда. Некоторые были травмированы обвалившейся каменной кладкой или пострадали от других последствий ударной волны. От них больше не исходило ни малейшей угрозы, и дважды Эшли настояла на остановке, чтобы поделиться одеялами, предложить еду и спросить об Адаме.
Но никто из этих молодых людей не слышал о нем, и у них были более насущные заботы. Они умоляли нас передать сообщение, позвонить родителям, супругам или своим семьям в Лос-Анджелес, в Даллас, в Сиэтл… Это было бесконечное шествие пострадавших, и в конце концов даже Эшли пришлось отвернуться, хотя она все продолжала выискивать в толпе беженцев Адама, пока мы не проехали настолько далеко на север, что даже здоровому хаджисту сюда было не добраться. Появление грузовиков и военных машин скорой помощи, направлявшихся в Портильо, успокоило ее совесть, но не опасения. Эш откинулась на спинку сиденья и лишь изредка шевелилась, чтобы взглянуть на Кейтлин.
Пока мы ехали, я все больше тревожился за Кейт. Ей было хуже, чем я представлял, а термальный удар только усугубил ситуацию. Измерив Кейтлин температуру (градусник нашелся в аптечке первой помощи), Эшли нахмурилась и дала ей пару таблеток жаропонижающего с огромным количеством воды. Нам пришлось несколько раз останавливаться, чтобы Кейт выскочила из машины и облегчила кишечник, и всякий раз она, пошатываясь, возвращалась назад все более слабая и неописуемо сконфуженная.
Нужно было отвезти ее в приличную больницу. Хитч позвонил Сью Чопра и заверил ее, что мы все выжили, хотя Кейт и больна. Сью посоветовала снчала пересечь границу, а уж потом обращаться за медицинской помощью, если это возможно, так как молодых американцев, находящихся в стране без документов, сразу кидали за решетку. Пограничный переход в Ногалесе был забит – прошел слух, в данном случае фальшивый, об ожидаемом прибытии и в этот город – но Сью обещала договориться с кем-нибудь из консульства, чтобы нам выделили сопровождение. Больничная палата будет ждать в Тусоне.
Эшли вколола Кейтлин антибиотик широкого спектра из нашей аптечки, и та забылась беспокойным сном, проспав почти весь этот жаркий день. Мы с Хитчем сменяли друг друга за рулем.
Я размышлял об Эшли. Она только что потеряла сына или думала, что потеряла. Невероятно, что после всего пережитого она еще в силах ухаживать за Кейтлин, действовать так рассудительно под тяжестью своего горя. И Кейт инстинктивно отвечала на эту доброту. Ей становилось легче, когда ее голова лежала на коленях Эш.
Я понял, что люблю их обеих.
