Фрегаты чужаков шли с огромным ускорением и уже преодолели половину расстояния до планеты. Хомскому показалось, что его окликнули из-за спины. Он обернулся, охватывая камерами все доступное ему пространство. Оклик повторился, на этот раз настойчивее. Сержант проследил его направление: запрос шел со стороны кораблей врага.
«С нами пытаются выйти на контакт, – сказал он, обращаясь к Басову. – Те, над планетой.»
«Мы в одном из их кораблей, скорее всего, это опознавательный сигнал, – ответил капитан. – Но нам в любом случае нужно отсюда убираться.»
Мысль дельная, но как ее воплотить? Выйдя на орбиту, они пусть ненадолго, но окажутся в уязвимом положении. Уходить в прыжок на высокой относительной скорости все равно, что на полном ходу тормозить в стену, корабль просто размажет по изнанке. Подпускать врага близко тоже нельзя, у них нет ответа на запрос «свой-чужой» и они не знают языка чужих. Можно попробовать затеряться на планете, Ратапан полон гор и густых лесов. Но как скоро чужаки решат, что можно оставить поиски и улетать? И откуда уверенность, что их не найдут?
Чужаки разделились, теперь они выходили к планете с разных сторон. Их следящее оборудование не выпускало фрегат из поля зрения, а запросы теперь сыпались один за другим почти без пауз. Басов нашел на карте горный кряж, с вершинами достаточно высокими, чтобы затеряться между ними хотя бы на время. Капитан вел корабль рисково, пару раз обнаженная порода едва не зацепила борт, трава на открывшемся внизу лугу пошла волнами, камеры зафиксировали убегающее в ужасе стадо местной разновидности копытных.
Идущий от преследователей сигнал исчез. Басов опустил фрегат почти на самый грунт и готовился заглушить гравитационные двигатели, но Хомский не отводил взгляда от серой пелены высоко в небе. И как выяснилось не зря. Вдоль хребта словно провели куском холодного зазубренного железа, тут же в ужасе взвыл сигнал тревоги: чужаки входили в атмосферу сразу с пяти направлений, остальные тоже должны были вскоре появиться. Сержант представил, как они выглядят с высоты: темно-серый цилиндр на зеленом, слишком очевидная цель. Ох, зря они сюда сунулись… Но можно попробовать унести с собой один-два чужих корабля!
Хомский потянулся к излучателям рентгеновских лазеров, на расстоянии в несколько сотен километров это оптимальный вариант, от такого выстрела невозможно будет уклониться! Пометив сразу две цели, чтобы после не тратить много времени на смену цели, он послал мощные пучки когерентного излучения. Но за короткий миг до того, как сигнал прошел по управляющим цепям, обе цели едва заметно сместились, а рассеивание в атмосфере докончило дело: видимые только сержанту багровые линии ушли в пространство, едва задев чужие фрегаты.
И в тот же миг заработал пущенный на холодную прыжковый двигатель, и пространство начало сужаться, стягивая объем в нульмерную точку.
Фрегат появился в обычном пространстве, окруженный стремительно рассеивающимся облаком газа – захваченной у поверхности Ратапана прыжковым полем атмосферой. Они сумели уйти до того, как противник открыл ответный огонь, пусть до этого возможность уходить в подпространство в атмосферах планет рассматривалась только теоретически. Это было слишком опасно, предполагалось, что червоточина может не закрыться, и газ продолжит уходить, что может привести к непредсказуемым последствиям. И теперь Басов показал, что ничего страшного не происходит.
Намного страшнее была возможность лишиться двигателя в результате холодного старта. Поле от этого получалось неровным, с перепадами, на обмотке возникали паразитные токи, вызывающие перегрев. Басов проверял и перепроверял показания датчиков, пока не убедился, что все обошлось, и только после этого вышел из виртуальности. Он растолкал слишком медлительные половинки кокона, сорвал с головы провода. Рядом возился в своем ложементе аретейский сержант. Басов прошелся до пульта, не чувствуя пола под ногами, опустился на жесткое сиденье, то поплыло, стараясь приспособиться к его фигуре.
– Все это видели? – спросил он, не поднимая головы.
В рубке собрались аретейские десантники, в двери торчал один из навигаторов, Басов постоянно забывал его имя. Судя по грохоту шагов, остальные тоже направились сюда.
– Конец Ратапану, – сказал кто-то негромко.
– Всем конец, хорошо хоть сами ушли, – ответил ему другой. В рубке стало тесно, загудели голоса, к капитану протолкался доктор, приложил пальцы к шее, попытался осмотреть зрачки, но Басов оттолкнул его осторожно, но уверенно.
– Всей системе конец. – Хомский присел на соседнее кресло, дернулся раздраженно, когда то попыталось изменить форму. – Я слушал эфир, ни одного сигнала.
– Или они просто боятся, что их услышат эти чудовища, – заговорила девушка-связист, но осеклась, когда к ней повернулись.
– Нам в любом случае им не помочь, теперь враг знает, что у нас один из его кораблей. – Басов обулся и теперь поправлял китель, лицо его потемнело от злости. Он нашел глазами сержанта и зарычал: – Боец! Ты по ним зачем стрелять начал? У нас прыжковый не был готов!