Хомский поднялся, покрутил кружку, взбалтывая кофе, допил залпом. Оставив кружку на столе, он двинулся к выходу. Уже в дверях обернулся и бросил через плечо:
– Все будет, как надо.
Он вышел. Басов долго смотрел ему вслед, потом отодвинул свой чай и со вздохом поднялся и пошел к себе.
Уснуть так и не удалось. То ли беспокойство, то ли черт знает что еще, но в итоге Басов поднялся полностью разобранным. Быстро сходил к Волкову, под неодобрительное шипение доктора вытерпел все манипуляции, после чего хотя-бы смог открыть глаза. В голове прояснилось ближе к моменту, когда нужно было занимать места в ложементах. Хомского еще не было, только переговаривались на своих местах навигаторы, так что капитан скинул китель и торопливо полез в кокон: не хотелось, чтобы аретейский сержант принял тремор от препаратов за дрожь перед боем.
В виртуальном пространстве было черно от окружающего фрегат ничто. Хомский появился, когда до выхода оставалось минуты три, быстро забрался в свой кокон, через внутренние камеры Басов видел, как навигаторы помогают ему подключаться. Тут же появилось ощущение чего-то плотного, осязаемого, как плечо товарища. Басов с раздражением поерзал, но больше для порядка.
– Выход через пять, четыре… – начал отсчет навигатор. По счету ноль космос вокруг расцветился миллионами звезд. Самая крупная оказалась прямо по курсу. Басов подождал, пока сержант подключится к системам пассивного наблюдения, тот доложил через пару секунд:
«Фиксирую радиообмен. Интенсивность средняя, в основном со стороны планеты, но частично из пояса. Количество и расположение врага… точно не известно. Нужно лететь ближе».
И они полетели. Басов изредка сверялся с данными, полученными первыми исследователями, и данные отличались существенно. Конечно, нужно изучить все внимательно, к тому же прошло много времени, но с другой стороны – в космическом масштабе не прошла и секунда.
Фрегат долгие часы поднимался над плоскостью эклиптики, чтобы лучше все рассмотреть и зайти со стороны, с которой его будут ждать с наименьшей вероятностью. И вот здесь Басова ждала первая неожиданность. Визуально пояс оказался гораздо более редким, чем в документации, но подключенные детекторы утверждали, что его масса стала меньше всего на три процента. Значит, материал кольца по большей части оставался на месте. И либо под действием каких-то сил астероиды начали собираться в планетоид, либо…
«Фиксирую крупные объекты в астероидном кольце, – заговорил Хомский. – Три штуки, расположены на равном расстоянии один от другого. Получаю отчетливые техносигнатуры, ловлю интенсивный радиообмен».
Теперь нужно было двигаться с максимальной осторожностью. Останавливаться и рассматривать, что же там такое, пока не стали, вместо этого двинулись прямо к планете. Рискуя упустить атаку врага, выбрались из коконов и навестили камбуз: долгая неподвижность утомляла, как и напряженное ожидание.
– Планета в пределах видимости телескопов, капитан, – раздался голос одного из навигаторов, и они вернулись по местам.
Планета оказалась размером с Меркурий, такой же безжизненной, но холодной. Планета находилась в приливном захвате у звезды, на ней когда-то были зачатки атмосферы, теперь выпавшей на поверхность инеем. И посреди полей инея отчетливо выделялись поля солнечных панелей. Вполне логично, учитывая бедность системы на тяжелые элементы, ставить атомные реакторы было бы расточительством. Фрегат заходил со стороны светила, и черные, почти ничего не отражающие панели казались провалами в светлой поверхности. А посреди всего этого высилась на десятки метров темная, поблескивающая металлом шайба диаметром в километр.
«Вот оно», – сказал негромко Хомский.
«Что же там? – спросил Басов в пространство. – Сервера? Производство? Командный центр?»
«С учетом рассказанного виртуалом, скорее всего – серверы ИИ, – ответил сержант. – уходят в грунт, чтобы сбрасывать тепло, питание от панелей. А производство у них в поясе».
В голове Басова начал оформляться план. Но для того, чтобы он обзавелся деталями, нужно было сделать еще кое-что.
«Что там с радиообменом? – спросил он у сержанта. – Движение в системе фиксируется?»
«Интенсивность радиообмена не менялась, – ответил Хомский после паузы, – и движения нет, только в поясе перемещаются точки радиоизлучения, но это, скорее всего, транспортники. В нашу сторону интерес нулевой».
Интересно, – подумал Басов, – если данные верны, то здесь одна из точек, удар по которым поможет закончить войну. Но ни охраны, ни средств обнаружения никаких. Он озвучил эту мысль сержанту. Тот ответил не сразу.
«Может, нас не ждали? То есть, совсем? Сейчас по человеческим системам идет рубка, а сюда никто и не посмотрит».
«Логично. Тогда у нас действительно есть возможность что-то сделать. Только нужно быстрее, выход фрегата они не могли не заметить, и он наверняка ими определяется как свой. Но если мы сейчас попробуем прыгнуть за помощью – не вызовем ли подозрение?»
«Тогда нужно справиться самим, – голос Хомского звучал уверенно. – Разнесем тут все и прыгнем».