Хрупкая вечность полностью

Ниалл сжимал ее до тех пор, пока она не поняла, насколько уязвима – перед ним, перед любым монархом фейри.

Сет снова прижался к стене теней. Его руки находились по ту сторону барьера. Если бы у него хватило сил преодолеть его, Сет мог бы дотронуться до нее, но пересечь тени он не мог. Ужасно было видеть отчаяние на его лице. Когда Эйслинн посмотрела на него, на лице ее был неприкрытый страх, Сет выругался. Он потряс Кинана, но Летний Король по-прежнему был без сознания.

Несколько Ищеек ждали, окружив Кинана. Они не помогали и не мешали Сету привести Кинана в чувство. Другие Ищейки стояли в дверях, не пуская фейри, которые пытались войти.

- Ты можешь быть хорошей королевой и хорошим человеком, Эйслинн. Не дай своей вере в Кинана привести к тому, что Сету будет больно, или поплатишься за всю ту боль, которую тебе простили. – Ниалл отпустил ее и в тот же миг опустил стену.

Эйслинн упала на пол.

С выражением абсолютного безразличия на лице Ниалл прошел мимо смертного, которого защищал, мимо короля, которому когда-то служил, мимо своих собственных фейри.

Сет остановил его:

- Что ты черт возьми творишь?! – Он чувствовал, как испаряются остатки спокойствия, к которому он пришел с таким усилием. – Ты не можешь…

- Сет. Не надо. – Ниалл сжал его руку. – Летнему Двору необходимо напомнить, что я не подчиняюсь им.

- Я говорю не о Дворе. Я об Эш. Ты причинил боль Эш.

- Слушай меня очень внимательно. – Ниалл смотрел на Сета, выговаривая каждое слово резко и отчетливо. – Она неуязвима. Напугана, но это нестрашно. Если бы она действительно была ранена, ты бы суетился вокруг нее, а не цеплялся бы ко мне. Ты знаешь это так же, как и я.

Сету нечего было ответить. Спор был бы ложью, а он старался никогда не лгать Ниаллу, так же, как и Эйслинн.

Две темные фигуры льнули к Ниаллу; их тела были почти такими же осязаемыми, как и тела живых существ. Мужчина стоял позади Ниалла. Его прозрачное тело удлинилось, так что руки легли на плечи Ниалла. Он провел руками по ребрам Ниалла. Девушка стояла перед Королем; одну руку она положила ему на сердце, закрытое руками первой тени. Ниалл отстраненно погладил переплетенные руки.

- Она пошла за мной, - напомнил Ниалл Сету. – Я такой, какой есть, Сет. Я веками сидел на цепи у Летнего Двора. Я не буду никем и ничем, только самим собой. Я дал ей шанс уйти, но она угрожала мне.

- Потому что ты вырубил Кинана…

Ниалл пожал плечами:

- У всех есть выбор. Она решила испытать мое терпение. Я – указать ей на глупость.

- То, что ты сделал, паршиво.

- Физически она не ранена, - нахмурился Ниалл, но голос его смягчился. – Я не хочу ссориться с тобой, братишка. Я сделал то, что нужно было сделать.

- Случится может все, что угодно. Когда-нибудь… - Сет знал, что не имеет права просить о каких бы то ни было обещаниях. Впереди у Эйслинн была вечность в качестве королевы фейри, правительницы, которая на самом деле не одобряла двор Ниалла. И Сет сказал, что смог: - Я хочу, чтобы она была в безопасности.

- А Кинан? – Голос Ниалла не выражал никаких эмоций. – Ты винишь меня за то, что я ранил его?

Сет помедлил, подыскивая слова для ответа. Ниалл ждал, не шевелясь, за исключением размеренных движений грудной клетки под руками фигур из теней. Несколько мгновений спустя Сет посмотрел ему в глаза.

- Нет. Я хочу, чтобы она была в безопасности. Я хочу, чтобы ничто не угрожало тебе. И я не хочу, чтобы он когда-нибудь смог манипулировать вами или причинить вам боль.

Ниалл вздохнул с видимым облегчением, и темные фигуры испарились, уйдя в пустоту, в которой обитали.

- Я сделаю что смогу. Иди к ней, посмотри, как она.

И Сету пришлось взглянуть на нее – на свою возлюбленную, ту, которую он не мог спасти, ту, которая сейчас прижимала к себе другого. Ей угрожала опасность, а ничем не мог помочь. Что произойдет, когда это будет кто-то другой, а не Ниалл? И что бы я сделал, если б Ниалл ранил ее? Он был смертным и слабым.

Кинан тоже не помог, - напомнил себе Сет. Разумеется, разница состояла в том, что Кинан мог пойти за Ниаллом, и если бы он был в сознании, то так бы и поступил, когда Эйслинн оказалась в ловушке.

Иногда быть человеком – полное дерьмо.

- Ты уверен, что тебе стоит двигаться? – спросила Эйслинн, укладывая голову Кинана себе на колени.

Он казался скорее смущенным, чем раненым, и больше расстроенным, чем злым. Она запечатлела поцелуй у него на лбу, и щеки Кинана слабо засияли в полумраке помещения. Это доказательство ее прикосновения заставило Эйслинн почувствовать себя виноватой. Этот поцелуй не был интимным, как и не был чем-то необычным и новым. Они выяснили, что поцелуи Эйслинн исцеляют раны Кинана, когда она еще была смертной, и ей только предстояло пройти испытание на пригодность к тому, чтобы стать Летней Королевой. Но учитывая их последний поцелуй и те постыдные мысли о нем, которые появились у нее в ловушке Ниалла, Эйслинн было не по себе.