Кинан сел и оттолкнул ее, требуя больше пространства между ними, чем обычно.
- Мне не нужна нянька.
- Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? – спросила она.
Он сидел на полу возле нее, но достаточно далеко, чтобы она не могла дотянуться до него.
- Сет наверняка в восторге.
Эйслинн застыла.
- Не делай этого. Не вини Сета за то, что Ниалл разозлился.
- Ниалл ударил меня из-за него, – сказал он, все еще сидя на полу.
Эйслинн была уверена, что он не пытается встать только потому, что не знает, получится ли у него.
- А я пошла за Ниаллом из-за тебя.
Губы Кинана искривились в жестокой усмешке.
- Ну, тогда ладно.
Она посмотрела на Сета, который остановился посреди зала. Он не собирался вмешиваться, если мог с уверенностью сказать, что они ссорятся. Он всегда относился к ней с уважением.
- Если бы ты только видел Ниалла… Что он… Когда он…
На этот раз замер Кинан.
- Когда он что?
- Ниалл сильнее меня. – Эйслинн скрестила руки на груди. – Если бы он хотел причинить мне вред, то легко бы это сделал. А я никак не могла бы ему помешать.
- Он ранил тебя? – Внезапно Кинан оказался так близко, что его руки прошлись по ее рукам, и он наклонился к ней, словно собирался прижать к себе.
И ей инстинктивно захотелось, чтобы он так и сделал. Однако в этом не было необходимости – она была в полном порядке.
- Стой. У меня всего пара ушибов, и все. К тому же, моей вины в этом не меньше, чем его. Я потеряла над собой контроль. Он собирался уйти, но ты был ранен, и я взбесилась.
И Эйслинн рассказала Кинану все, что он пропустил.
- Что ты почувствовала, когда была прижата к теням? – В голосе Кинана больше не было ни раздражения, ни гнева, зато явно слышался вызов. Потому что он поднял тот же вопрос, что и в прошлый раз.
Опустив голову, Эйслинн начала говорить:
- Там я… Нет, я не буду тебе рассказывать. Это было не по-настоящему. Просто результат какого-то извращенного…
Голос ее стих. Солгать было невозможно.
- То, что ты чувствуешь ко мне, не извращение, Эйслинн. Неужели так сложно просто взять и признаться в этом? – требовательно спросил он, как будто ее ответ мог что-то изменить, будто ее признание значило для него не меньше, чем нападение Темного Короля, или их личные отношения были для него так же важны, как только что случившееся.
- Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, и это ничего не меняет. Я люблю Сета.
Сказав это, она встала и направилась к Сету, пытаясь выбросить мысли об этой неудобной ситуации из головы.
Сет счастливым не выглядел. Это ясно было написано на его лице.
- Кинан в порядке? – неохотно спросил он, присаживаясь за видавший виды стол, который охранники придержали для них.
- Пострадала его гордость. С головой, кажется, все в порядке.
- А ты? – Сет задал этот вопрос машинально. Он ей вполне доверял, чтобы знать: она пришла бы к нему сама, если бы понадобилась его помощь.
- Напугана.
- Ниалл… – Сет покачал головой. – Не думаю, что он действительно причинил бы тебе вред. Но когда ты была там, я уже не был так в этом уверен. Ты была такой испуганной, когда он прижал тебя к этой штуке… Что вообще это было?
- Энергия Темного Двора. Как мой солнечный свет и тепло. Или лед и холод Дон. Ниалл из другого теста. Страх, гнев, влечение. Темные фишки. Как и все дела Ниалла.
- Влечение? – переспросил Сет.
Эйслинн покраснела.
А Сет произнес то, что она бы не решилась:
- Но не к Ниаллу.
Он посмотрел на Кинана, и Эйслинн заметила печаль в его глазах. Сет потянулся к ней и взял ее за руку.
Группа начала свое выступление. Дамали пела что-то о свободе и пулях. У нее был сильный голос, который мог бы вывести группу на первые места в топе, но слова песни были мрачными.
Кинан молча присоединился к ним за столиком. Вид у него был не счастливее, чем у Сета и Эйслинн. По крайней мере, так казалось самой Эйслинн.
Песня закончилась, и Сет поинтересовался у Кинана:
- Ты в порядке?
- Да. – Губы Кинана сложились в непонятную линию – то ли улыбку, то ли ухмылку.
Начало следующей песни спасло их от дальнейших попыток быть любезными друг с другом.
Обычно Эйслинн на людях не любила проявлять свои чувства, однако сейчас она встала со своего места и пересела на колени к Сету. Он обнял ее и прижал к себе. И, несмотря на грохот музыки, казалось, что между ними блаженная тишина. Что-то угнетало. И это не было гневом. Но это «что-то» было слишком сомнительным. Они оба знали это, и им обоим это не нравилось.
