Полицейский, которого, судя по всему, накрыла новая волна немоты, вытер лицо грязным носовым платком, взялся двумя пальцами за пластмассовый козырёк фуражки, и, ничего не сказав, но возмущённо пыхтя, начал проталкиваться в сторону входной двери, попутно жестами приказывая своим подчинённым и зевакам, наводнившим дом, покинуть пределы «частной собственности».
Когда дверь за последним незваным гостем закрылась, Ава шумно вздохнула и впервые за все это время пристально посмотрела на Уильяма:
– Ты в порядке?
Андроид кивнул быстрее, чем прозвучал вопрос. Он хотел уйти, но Кэт бросилась к нему с крепкими объятиями:
– Как хорошо, что тебя не забрали, Билли!
Обняв Уильяма за талию, девочка замерла и закрыла глаза.
Роберт и Ава посмотрели друг на друга, перевели взгляд на Кэт и застывшего на месте Уильяма.
– Кэт, нам пора, – смутившись, тихо сказал Роберт.
Она долго не открывала глаза и отвернулась от них, еще сильнее обнимая Уильяма. И только мягкий голос андроида вывел ее из забытья:
– Увидимся в следующий раз, Кэт?
Девочка медленно оторвалась от него и согласно кивнула.
– Да, Билли!
Роберт шепнул Аве «увидимся!», подошёл к сестре, обнял ее за плечи и повёл к двери. В наступившей тишине движение механизмов было слышно особенно четко. На пороге девочка обернулась и отправила Уильяму воздушный поцелуй. Когда за Робертом и Кэт закрылась дверь, Уильям спросил:
– Кэт – робот?
– Часть ее тела состоит из протезов, она родилась без правой половины. Роберт сделал для неё все возможное и невозможное, чтобы она могла ходить и жить самостоятельно.
Печальные улыбки, – разные и в то же время схожие в своей грусти, – показались на лицах Авы и Уильяма.
– Я не воровал детей.
– Я знаю.
– Откуда?
Ава не ответила.
– Они бегали под дождем очень долго. Сначала я этого не замечал, – тогда Кэтрин Мор только пришла в твой дом, и мы едва успели познакомиться. Но потом загремел гром, за окном сверкнула яркая молния…в ее свете я увидел этих человеческих детей. Они оглядывались на дом, в котором живут вместе со своими родителями, но отчего-то не смели туда пойти. Тогда я вышел, взял их за руки, и привел сюда. Сестра Роберта Мора умыла их, переодела в твои нелепые футболки, а я нагрел молока. В одной из твоих книг я читал, что детям это помогает. Сначала я об этом не помнил, но они тоже млекопитающие…наверное, молоко им помогло.
Ава засмеялась грустно и весело. Она видела, как в этой шумной толпе, якобы озабоченной судьбой детей, о них вспомнили только спустя время, и, измотанных шумом и руганью, грубо дернули за руки, уводя домой. И если вспомнить, что она и Роб оказались здесь не сразу, и три часа у них ушло только на дорогу… «нелепые футболки». Ава усмехнулась, – какими смешными были дети, переодетые в них. На мальчике была ярко-красная, с рисунком брокколи на груди, а на девочке – зеленая, усыпанная мелкими горошинками и гороховыми стручками. Что и говорить – «нелепые» футболки были ее слабостью, и какая же это была радость, – покупать и носить именно то, что хочется, – каким бы смехотворным оно не выглядело – а не то, что тебе изредка, по праздникам, выдают…
– Уверена, что помогло. Спасибо, Уильям.
Андроид удивленно уточнил:
– Ава Полгар на меня не сердится? А эти люди?
– Эти люди, – торопливо заговорила девушка, – могут идти к черту. Спасибо, что позаботился о детях.
В молчании прошло несколько минут, и Ава была готова поклясться, что слышала, как Уильям пытается справиться со своим изумлением.
– Что бы ты сказал, если бы в тебя влюбилась девушка?
Блестящие миндалевидные глаза с интересом посмотрели на андроида. Уильям помолчал, очерчивая взглядом траекторию движения Мора и его сестры. Пожав плечами, он негромко ответил:
– Это невозможно, Ава Полгар. Я не знаю, что это такое.
***
