Хрупкое равновесие полностью

— Мне кажется, закон не запрещает иметь две швейные машины, разве не так?

— Конечно, нет. Я так просто спрашиваю. Хотя теперь с введением этого сумасшедшего чрезвычайного положения, никогда не знаешь толком, что разрешено, а что нет. Правительство удивляет нас каждый день. — Ибрагим глухо засмеялся, и Дина задалась вопросом, нет ли в его словах скрытой угрозы.

— В одной машинке тонкая игла, а в другой — толстая, — мгновенно сообразила Дина. — Кроме того, разные педали и напряжение. Я много чего себе шью — занавески, простыни, платья. Для этого нужные разные машины.

— Мне они кажутся одинаковыми, но я ничего не понимаю в рукоделии. — Они перешли в комнату Манека, и тут Ибрагим решил, что пора позабыть о деликатности. — Наверное, молодой человек живет здесь?

— Что?

— Молодой человек, сестра. Тот, что у вас на пансионе.

— Как вы смеете! Как можете такое даже предполагать! Чтобы я пустила в свою квартиру молодого человека! За кого вы меня принимаете? Только потому…

— Да нет, что вы!

— Не смейте меня оскорблять, да еще и прерывать! Только потому, что я бедная, беззащитная вдова, люди думают, что могут говорить всякие гадости! Все вы смелые, когда речь идет о том, чтобы обидеть слабую, одинокую женщину!

— Но, сестра, я…

— Что случилось с мужчинами? Вместо того чтобы защищать честь женщин, они порочат и бесчестят невинных. А вы! Седобородый пожилой мужчина говорит такие непристойные вещи! У вас что, нет матери, дочери? Постыдились бы!

— Пожалуйста, простите, я не хотел сказать ничего плохого. Я только…

— Легко говорить «ничего плохого», когда вред уже нанесен!

— Нет, сестра, какой вред? Глупый старик повторяет разные сплетни и искренне просит прощения.

Схватив пластиковую папку, Ибрагим поспешил уйти. Попытка приподнять на прощанье феску провалилась, как и в первый раз, и кончилась тем, что он снова подержался за воротник шервани.

— Спасибо, сестра, спасибо. С вашего разрешения навещу вас в следующем месяце. Ваш покорный слуга.

Дина хотела было отругать его за фамильярное обращение «сестра». Все-таки он легко отделался. Остановило ее то, что Ибрагим был старым человеком. Будь он помоложе, была бы ему взбучка.

Днем Дина изобразила Манеку эту сцену в лицах, а некоторые моменты даже, по его просьбе, повторила. Особенно рассмешило его изображение горького женского удела.

— Показать, в какой позе я стояла, когда говорила о своей беззащитности и угнетенности? — Дина скрестила руки и положила на плечи, закрыв грудь. — Вот так я стояла. Как будто он собирался напасть. Бедняга действительно устыдился. Я была очень жестокой, но он это заслужил.

Однако через некоторое время в их смехе зазвучали нотки отчаяния, как бывает, когда нарезают тонко хлеб, чтобы от этого казалось, что его больше. Неожиданно в комнате наступила тишина. Визит сборщика ренты не был хорошим поводом для веселья.

— Смех смехом, а деньги уплыли, — сказала Дина.

— Зато за квартиру заплачено, за воду и электричество — тоже.

— Электричеством сыт не будешь.

— Возьмите мои карманные деньги, в этом месяце они мне не понадобятся, — сказал Манек и достал бумажник.

Дина наклонилась и потрепала его по щеке.

Пролетели еще две недели — словно их отстрочили на «зингерах», которые были так востребованы в прежние счастливые дни. Дина не успела заметить, как в ее памяти дни, проведенные с Ишваром и Омом, несмотря на все разногласия, споры, их медлительность в работе, ссоры, кривые швы, стали чем-то драгоценным, о чем вспоминаешь с тоской.

В конце месяца пришел служащий магазина, где портные взяли в кредит швейные машины. Очередной взнос был просрочен. Дина показала служащему машины, чтобы он убедился, что с ними все в порядке, и попросила об отсрочке.

— Не беспокойтесь, портные сразу внесут несколько платежей. Их просто задержали на родине срочные дела.

Ежедневные поиски новых портных ни к чему не приводили. Иногда Дину сопровождал Манек, и она была благодарна ему за компанию. В его обществе эти скитания проходили не так безотрадно. Манек был только рад пропустить занятия, и делал бы это чаще, если б не угрозы Дины написать об этом родителям.

— Не создавай мне лишних проблем, — сказала она. — Если к следующей неделе я не найду двух портных, придется идти к Нусвану занимать денег на оплату квартиры. — Ее даже передернуло от такой перспективы. — Надо будет выслушивать опять всякую чушь — я тебе рассказывала — о новом замужестве, о том, что упрямство приносит одно несчастье.

— Хотите, я пойду вместе с вами?

— Было бы хорошо.

По вечерам они занимались покрывалом. Обрезки потихоньку таяли, ведь новые ткани теперь не поступали, и Дине приходилось пускать в ход не совсем подходящие клочки, вроде тонкого шифона. Из него она делала маленькие прямоугольники, которые вшивала в более плотную ткань. Когда кончился и шифон, покрывало перестало расти.

«С приездом», — приветствовал бригадир посредника, когда тот привез в рабочий лагерь новую партию бездомных.