Хрупкое равновесие полностью

— Внимание! Хватайтесь за уши! Валяйте! Хватайтесь! Хватайтесь! Хватайтесь! Чего вы ждете? А теперь сделайте пятьдесят приседаний! Раз! Два! Три! — Инспектор ходил между рядами, наблюдая, чтобы никто не отлынивал, и продолжал считать. Время от времени он резко поворачивался, чтобы проверить, все ли идет, как надо, и, если видел, что кто-то недостаточно низко приседает или отпустил уши, стегал таких тростью.

— …сорок восемь, сорок девять, пятьдесят! Достаточно! И если еще раз попадетесь, я заставлю вас вспомнить своих бабушек. А теперь марш по домам! Расходитесь! Чего вы ждете? По домам! По домам! По домам!

Толпа быстро рассосалась, отпуская шуточки по поводу наказания и самого инспектора.

— Раджарам — глупец, — сказал Ом. — Теперь никогда не буду его слушать. Сказал, что получить продовольственную карточку просто. Идти коротким путем — сэкономить время!

— Да ладно, ничего не случилось! — добродушно сказал Ишвар, хотя заварушка на станции и его сильно напугала. — Смотри, полицейские сократили нам путь, мы почти в поселке.

Портные перешли дорогу и продолжили путь к баракам. Показался знакомый щит, но теперь уже с другим плакатом.

— Что случилось? — сказал Ом. — Куда подевались «Современный хлеб» и «Масло “Амул”»?

Вместо них на щите был портрет премьер-министра с призывами: «Железная воля! Усердный труд! В этом наше спасение!» Именно этот портрет красовался почти на всех городских плакатах. Щеки премьера были того ярко-розового цвета, который любят использовать на киноафишах. Остальные детали портрета несли еще большие погрешности. От взгляда возникал зуд во всем теле, вызывая непреодолимое желание почесаться. Не была достигнута и цель художника — изобразить добрую улыбку, вместо этого на губах премьера застыла презрительная усмешка, в которой было что-то от суровости инструктора по строевой подготовке. А всем знакомая падающая на лоб седая прядь выглядела на черных волосах как помет очень крупной птицы.

— Взгляни, Ом. Когда ты сердишься, у тебя такое же кислое выражение лица.

Ому сначала польстило сравнение, а потом он рассмеялся. Вознесенное над землей властное лицо посылало холодное предупреждение громыхавшим по одну сторону поездам, а по другую — быстро катившим в облаках выхлопных газов автобусам и автомобилям. Портные устало потащились дальше — к барачному поселку.

Не успели они отпереть дверь, как тут же объявился сборщик волос.

— Ну, вы припозднились, шалуны, — пожурил он портных.

— Но…

— Да ладно. Я не в обиде. Это все временные трудности. Сейчас подогрею еду. Я выключил примус — овощи стали подсыхать. — Он на минуту скрылся в хижине и вернулся со сковородой и тремя тарелками. — Бхаджи^[66] и чапати. И масала вада^[67] собственного изобретения с манго чатни^[68]. Надо же отметить ваш выход на работу.

— Столько хлопот из-за нас! — сказал Ишвар.

— Ничего особенного.

Раджарам быстро подогрел сковороду и раздал тарелки с аккуратно разложенными по кругу четырьмя видами еды. На сковороде осталось еще много овощей.

— Ты слишком много приготовил, — сказал Ишвар.

— Сегодня я заработал больше обычного, потому и купил столько овощей. И для них тоже. — И Раджарам локтем указал на еще одну лачугу. — У этого пьяницы дети всегда голодные.

Во время ужина портные рассказали о полицейской облаве на безбилетников. Приготовленный специально для них вкусный ужин изменил настрой Ома, и он рассказал об этом неприятном случае как о приключении.

Раджарам драматическим жестом приложил руку ко лбу.

— Какая глупость с моей стороны — я совершенно забыл вас предупредить. Просто облав не было много месяцев. — И он снова хлопнул себя по лбу. — Некоторые ездят всю жизнь без билета. А вас схватили в первый же день. Да еще и с билетами, — засмеялся он.

Оценив юмор ситуации, Ишвар и Ом тоже рассмеялись.

— Просто не повезло. Может, это связано с введением чрезвычайного положения.

— Все это сплошная показуха. Если введены строгие меры, тогда почему инспектор всех отпустил?

Пережевывая пищу, Раджарам задумался, потом принес всем по стакану воды.

— Может быть, у них не было выбора. Насколько я знаю, тюрьмы забиты врагами премьер-министра — профсоюзными деятелями, журналистами, учителями, студентами. В тюрьмах может не быть места.

Они все еще обсуждали этот инцидент, когда от колонки послышались радостные крики. В кране что-то забулькало! В такое позднее время! Затаив дыхание, люди смотрели на трубу. Скатилось несколько капель. Потом потекла тоненькая струйка. Все восторженно приветствовали вырвавшуюся наружу воду, как приветствуют победителя скачек. А струя набирала силу, и вот уже из крана хлынул поток. Чудо! Жители аплодировали и кричали от радости.

— Один раз такое уже было, — сказал Раджарам. — Наверно, водопроводчик ошибся и открыл не тот клапан.

— Хорошо бы ему почаще ошибаться, — заметил Ишвар.