Хрупкое равновесие полностью

— Час, два, три — зависит от того, насколько перегружен его мозг. Господин говорит, что без перерыва он к концу дня потерял бы остатки разума. — Портные решили все-таки подождать и сели в очередь.

Должно быть, у чиновника случилась относительно легкая неделя, потому что он вернулся через полчаса, выглядел отдохнувшим и дал портным заполнить анкету для получения продовольственной карточки. Он сказал, что у дверей конторы сидят опытные специалисты, которые за небольшую плату заполнят за них анкету.

— Спасибо, но мы умеем писать.

— Вот как? — Чиновник почувствовал себя униженным. Он гордился своей способностью с первого взгляда оценивать просителей, ежедневно приходящих к нему — угадывать их происхождение, финансовое положение, образование, касту. Мышцы на его лице судорожно подернулись, несмотря на прошедшую медитацию. Грамотность портных подвергала сомнению его всеведение.

— Заполните анкету и верните мне, — раздраженно махнул он рукой портным.

Они вышли в коридор и, пристроившись у подоконника, стали заполнять бланки. На неровной поверхности шариковая ручка несколько раз проткнула бумагу. Портные попытались как-то улучшить положение, разгладив ногтями неровности, а потом снова встали в очередь к чиновнику.

Тот быстро просмотрел анкету и высокомерно улыбнулся: писать они худо-бедно научились, но мысли излагали коряво. Он прочел их ответы и торжествующе остановился там, где надо было сообщать адрес.

— Что это за чепуха? — ткнул он в бумагу пожелтевшим от никотина пальцем.

— Это место, где мы живем, — ответил Ишвар. Он указал дорогу, ведущую к тому ряду хижин, что были на северной стороне, но оставил пустыми места, где должен стоять номер дома, квартиры и порядковый номер улицы.

— А где конкретно ваш дом? Назовите точный адрес.

Портные предоставили дополнительную информацию: ближайший перекресток, улицы, идущие на восток и запад от трущобы, железнодорожная станция, названия ближайших кинотеатров, большая больница, популярная кондитерская лавка, рыбный рынок.

— Хватит, достаточно. — сказал чиновник, прикрыв руками уши. — Не хочу слушать эту чепуху. — Он взял адресную книгу, перевернул несколько страниц и стал изучать карту. — Так я и думал. Вы живете в джхопадпатти^[65], так?

— Это просто на время.

— Джхопадпатти — это не адрес. По закону карточки даются только людям с настоящими адресами.

— Наш дом настоящий, — взмолился Ишвар. — Можете сами взглянуть.

— Мой осмотр ничего не даст. Главное — закон. А по закону ваше жилье не является настоящим. — Чиновник поднял стопку бланков, выровнял по размеру и бросил их на прежнее место, где они, упав, подняли облачко пыли. — Но есть еще возможность получить продовольственную карточку, если вам интересно.

— Да, конечно. Все подойдет.

— Если вы согласитесь на вазэктомию, с карточками не будет никаких проблем.

— Вазэктомию?

— Ну, вы знаете, это по линии ограничения рождаемости. Нусбандхи — по-нашему.

— Мне это уже сделали, — солгал Ишвар.

— Покажите мне СПС.

— СПС?

— Свидетельство Планирования Семьи.

— Но у меня его нет. — Немного подумав, Ишвар прибавил: — У меня в деревне сгорел дом. Все потеряно.

— Никаких проблем. Доктор сделает операцию еще раз, и вам выдадут новое Свидетельство.

— Ту же операцию дважды? Разве это не вредно?

— Многие делают ее дважды. Это выгодно. Дают два транзистора.

— А зачем мне два радио? — улыбнулся Ишвар. — Слушать разные станции? Каждым ухом — свое?

— Если уж ты так боишься пустяковой операции, отправь на нее вот этого молодого человека. Мне достаточно одного свидетельства о стерилизации.

— Но ему только семнадцать! Ему нужно еще жениться, родить детей.

— Как знаете.

Ишвар вышел от чиновника злой как черт. Ом торопливо последовал за дядей, чтобы успокоить его: Ишвар кипел от ярости, его взбесило гадкое, богохульное предложение. Никто на них не обращал внимания: коридор был забит людьми, которые, как Ишвар, сбитые с толку и потерянные, пытались решить свои дела в правительственных учреждениях. Каждый выражал свои чувства по-своему. Кто-то рыдал, кто-то истерически хохотал, доведенный до отчаяния бюрократическим абсурдом, а некоторые стояли лицом к стене и что-то бормотали, предчувствуя недоброе.

— Стерилизация, говорит, — возмущался Ишвар. — Бессовестный ублюдок! Предлагать такое молодому парню! Подрезать бы ему самому кое-что, пока он медитирует! — Ишвар промчался по коридору, потом по лестнице и через главный ход выбежал на улицу. При виде взволнованного мужчины с деревянной скамеечки на тротуаре поднялся плюгавый человек, похожий на служащего и поздоровался с ними. На нем были очки, белая рубашка, на циновке перед скамейкой лежали писчебумажные принадлежности.

— У вас проблемы? Могу я помочь?

Мужчина дотронулся до плеча Ишвара, тем самым остановив его и заставив выслушать.

— Я тут посредник. Моя работа в том, чтобы помогать людям вести дела с правительственными органами. — У мужчины был насморк, и, произнося эти слова, он шмыгал носом.

— Так вы работаете на правительство? — подозрительно спросил Ишвар, указывая на здание, откуда они вышли.