Хрупкое равновесие полностью

— Если б ты видел нашу хозяйку, точно бы размечтался, — сказал Ом. — У Дины Далал роскошные волосы. Возможно, ей нечего больше делать, как только мыть их, смазывать маслом, расчесывать — словом, делать все, чтоб они выглядели прекрасно. — Он приложил локоны к виску и спросил, кривляясь: «Как я выгляжу?»

— Я хотел найти тебе жену, — сказал дядя. — Но, если пожелаешь, найдем тебе мужа. — Рассмеявшись, Раджарам забрал у Ома волосы и аккуратно положил их обратно в пластиковый мешок.

— Я вот подумал, — начал Ишвар, — может, у сборщика волос дело б шло успешнее в городе, вроде Ришикеша^[60]? Или в городе, где много храмов, таких как Хардвар^[61]? Там, где люди бреют головы и приносят их в дар всевышнему?

— Ты прав, — сказал Раджарам. — Но здесь свои трудности. Один мой знакомый, тоже сборщик волос, отправился на юг, в Тирупати^[62]. Хотел проверить, как там все поставлено. И знаете, что он выяснил? Около двадцати тысяч человек ежедневно приносят в жертву свои волосы. Шестьсот парикмахеров работают по восемь часов в смену.

— Так это гора волос!

— Гора? Целые Гималаи. Но у такого агента, как я, нет никаких шансов их заполучить. Принесенную жертву брахманы уносят в священное хранилище. А каждые три месяца проводят аукцион, на котором экспортные компании скупают все.

— Не рассказывайте нам о брахманах и священниках, — сказал Ишвар. — Жадность высших каст хорошо известна в нашей деревне.

— Такое творится повсюду, — согласился Раджарам. — Хотелось бы встретить того, кто станет относиться ко мне как к равному. Просто как к человеку — ничего другого я не жду.

— Теперь ты можешь рассчитывать на наши волосы, — расщедрился Ом.

— Спасибо. Могу стричь вас бесплатно, если только вы не очень требовательны. — Раджарам отодвинул мешок с волосами и достал гребешок и расческу, предлагая сделать это немедленно.

— Не спеши, — остановил его Ом. — Сначала отращу волосы, как у тебя. Тогда ты и денег больше получишь.

— Нет уж, — сказал Ишвар. — Никаких длинных волос. Дине Далал не понравится длинноволосый портной.

— Одно ясно, — сказал Раджарам. — Сами волосы и потребность в них неисчерпаемы, и сбор волос всегда будет крупным бизнесом. — Когда мужчины снова вышли на свежий воздух, он прибавил: — Но иногда он приносит большие неприятности.

— Почему?

— Я вспомнил о волосе из бороды Пророка. Помните, несколько лет назад он исчез из мечети Хазратбал^[63] в Кашмире?

— Я помню, — сказал Ишвар. — А вот Ом был тогда малышом, он ничего не знает.

— Так расскажи мне. Что случилось?

— А вот что, — начал Ишвар. — Однажды священный волос исчез, и поднялся большой скандал. Требовали отставки правительства и вмешательства в расследование крупных политических деятелей. Дело осложнялось тем, что кашмирцы настаивали на независимости.

— А дальше, после двух недель волнений и беспорядков, — прибавил Раджарам, — правительственная комиссия объявила, что священный волос найден. Но людей это не обрадовало — а что, если правительство дурачит нас, задавались они вопросом. А что, если подсунули обычный волос? Тогда правительство создало совет из ученых мулл, которые должны были вынести решение по этому вопросу. И только после их заключения, что волос подлинный, на улицах воцарилось спокойствие.

В воздухе повеяло дымом и запахом готовящегося ужина. Темноту разорвал громкий голос: «Шанти! Поторопись с дровами!» — и затем ответ девушки. Ом всмотрелся в темноту, это была она — та, что стояла в очереди с большим медным котелком. «Шанти», — повторил он тихо, сразу потеряв интерес к рассказу сборщика волос.

Раджарам привалил большой камень к двери хижины, чтобы ветер не мог ее распахнуть, и повел портных осматривать окрестности. Он показал им короткий путь на станцию через дыру в ограждении.

— Идите по канаве, пока не увидите большие рекламные щиты — «Масло “Амул”» и «Современный Хлеб». Этот путь сбережет вам по меньшей мере десять минут.

Сосед также предостерег об опасных трущобах, примыкающих к их полю.

— Большинство жителей там — нормальные люди, но по некоторым улочкам опасно ходить. В этих местах могут ограбить и даже убить.

Дойдя до безопасной части поселения, Раджарам показал портным ларек, с хозяином которого он был знаком, здесь можно было выпить чаю и перекусить в кредит, расплатившись в конце месяца.

Поздно вечером, когда они сидели у хижины и курили, раздались звуки фисгармонии. Музыкант возвращался после работы и играл в свое удовольствие. Звуки инструмента в этом унылом окружении казались пением нежнейшей флейты. «Meri dosti mera pyar»^[64], — пел музыкант, и эта песня о любви и дружбе смягчала едкий дым тлеющих костров.

Чиновника, заведующего продовольственными карточками, не было на месте. Полицейский сказал, что у начальника перерыв — он медитирует: «Приходите лучше в понедельник».

— Но мы в понедельник выходим на работу, — объяснил Ишвар. — А перерыв долго продлится?

Полицейский пожал плечами.