Хрупкое равновесие полностью

Нестандартный подход хозяев к коммерции привлекал в магазин не только жителей самого городка, но и ближайших поселений. Если, к примеру, клиент не мог позволить себе купить полную упаковку печенья, то миссис Кохлах, не задумываясь, вскрывала пачку и продавала половину; она верила, что кто-то другой купит остальное. Если требуемого товара не было в наличии, миссис Кохлах с радостью его заказывала, если только клиент не был слишком придирчив по части сроков. С этим были трудности: время доставки зависело от состояния дорог, оно, в свою очередь, зависело от погоды, а всем известно, что саму погоду определяют свыше. Утренние газеты приходили к вечеру, к этому времени постоянные покупатели собирались на широком крыльце, чтобы покурить, выпить чаю и обсудить только что прочитанные новости. Мистеру Кохлаху, если он был еще занят в магазине, выкрикивали заголовки.

Несмотря на такую разномастность товаров, в магазине было нечто уникальное — безалкогольный напиток, рецепт которого хранился четырьмя поколениями семейства Кохлах в строжайшем секрете. В подвале была устроена своего рода лаборатория, где смешивались основные компоненты напитка, газировались, а потом разливались по бутылкам. Помощник мыл и подготавливал емкости, и заполнял бутылками ящики. Чтобы сохранить в тайне рецепт, мистер Кохлах сам изготовлял смесь, о чем свидетельствовала повязка на глазу: однажды в процессе карбонизации взорвалась поврежденная бутылка.

С приложенным к ране платком мистер Кохлах побежал наверх к жене. Со дня свадьбы прошло около года, и это было их первым испытанием. Что она будет делать? Плакать, причитать, грохнется в обморок? Или сохранит самообладание? Ее реакция волновала его почти так же, как судьба глаза.

Абан Кохлах, на седьмом месяце беременности, проявила удивительную выдержку.

— Фарух, тебе надо выпить немного бренди.

Он согласился, она сделала глоточек сама, и потом отвезла его в больницу в долине. Доктор сказал, что Фарух чудом остался жив: основной удар приняли очки, они разбились, удержав осколок от проникновения в мозг. Но глаз сохранить не удалось.

Мистер Кохлах держался молодцом.

— Чтобы увидеть то, чего я жду, хватит и одного глаза, — улыбнулся он, касаясь круглого живота жены. — Да и несовершенство мира будет теперь заметно мне лишь наполовину.

После того, как рана зажила, мистер Кохлах отказался вставить стеклянный глаз. Теперь темная повязка стала частью его утреннего туалета. Он носил ее на работе в магазине и на разных встречах. Но вечерами, подолгу гуляя в лесу на склоне холма, любуясь природой и жуя морковку, он клал ее в карман.

Потеря глаза позволила ему в полной мере удовлетворить слабость, какую он питал к моркови. Миссис Кохлах раньше держала увлечение мужа под контролем, говоря, что морковь — хороший продукт, но все хорошо в меру. Но теперь она не могла ему отказать: на столе всегда стоял морковный сок, постоянно готовили морковный салат и рагу с морковью, на прогулки муж тоже запасался морковкой.

— Морковь мне необходима, — настаивал мистер Кохлах. — У моего единственного глаза теперь двойная нагрузка, ему надо быть крепче, чем прежде.

Их быстро взрослеющий сын узнал об отцовской слабости. Когда его ругали за плохое поведение, он бежал на кухню за морковкой и приносил отцу, как бы предлагая мир. Правда, определенный риск был: за этот поступок его могла отругать мать.

После несчастного случая мистер Кохлах проявлял бо́льшую осторожность, работая в подвале. Он никого не пускал в помещение, где старый изношенный аппарат с треском и свистом наполнял бутылки «Кохлах-колой», а кассу — звоном таких нужных денег.

Друзья, опасаясь за его безопасность, проявляли свою заботу, подшучивая над ним.

— Будь осторожен, Фарух, под землей опасно. Добывать колу рискованней, чем каменный уголь. — Но он только смеялся вместе с ними, не обращая внимания на намеки.

Тогда ему уже напрямую стали советовать серьезно задуматься о смене устаревшего оборудования, модернизировать и расширить производство.

— Послушай, Фарух, взгляни на это разумно, — советовали друзья. — «Кохлах-кола» настолько хороша, что она заслуживает того, чтобы о ней узнали повсюду, а не только в нашем богом забытом местечке.

Но модернизация и расширение производства казались слишком заморскими идеями тому, кто даже не заботился о рекламе. «Кохлах-кола» (или «Кейкей», как ее сокращенно называли) пользовалась спросом во всех небольших поселениях, рассыпанных по горным склонам на мили вокруг. Фарух Кохлах, говорил, что молва в качестве рекламы устраивала его предков, а что было хорошо для них, хорошо и для него.

Время от времени на горизонте вырисовывались конкуренты, громко заявляя о новых брендах в области безалкогольных напитков, но в этом бизнесе никто надолго не задерживался — соревноваться с продуктом семьи Кохлах ни у кого не получалось. По мнению клиентов, ничто не могло сравниться с «Кейкей» — с ее неповторимым, как горный воздух, вкусом и ароматом. Этот напиток, да и сам магазин процветали.