Хрупкое равновесие полностью

Так что, когда Манек пошел в школу, семейный бизнес стоял на прочной основе. Мистер Кохлах тщательно оберегал рецепт, на котором зиждилось благополучие семьи, дожидаясь времени, когда передаст его Манеку, как прежде передал ему отец. Он испытывал тихое удовлетворение от своей жизни, гордясь, что пережил испытание огнем. Это проявлялось вечерами, когда приходили соседи; разговор понемногу переходил на былые события, и люди вспоминали истории из прошлой жизни. Когда приходил черед мистера Кохлаха, он рассказывал о годах процветания семьи — не затем, чтоб вызвать жалость, или напомнить о прошлом благоденствии, ныне канувшем в Лету, или похвастаться нынешними достижениями — нет, он просто говорил, что жизнь преподнесла ему хороший урок: новая граница смогла лишить его богатства, но не лишила мечты о будущем семьи.

Истории всем были давно известны, люди рассказывали их и слушали не один раз, так что не только мистер Кохлах был виновен в повторах.

Большинство друзей семейства были военные и их жены, все они, привыкшие к английскому укладу жизни в военных городках, предпочли уединенное существование в горах вдали от пыльных равнин и зловонных городов. Им тоже было что рассказать (и они это неоднократно делали) об ушедшем времени, когда дисциплина была дисциплиной, а не плохой пародией на порядок. Когда командиры умели руководить, каждый знал свое место, жизнь шла по заведенному порядку, и не было страха, что все может рухнуть.

Эти бригадиры, майоры и полковники приходили к Кохлахам на чай при полном параде (так они это называли): карманные часы с цепочкой и обязательно — галстук. Эти внешние атрибуты могли рассмешить националиста, но для самих носителей они были подобны талисманам. В их представлении только так можно было защититься от стучащего в дверь беспорядка. Сам мистер Кохлах предпочитал галстук-бабочку. Миссис Кохлах сервировала чай на эйнслийском фарфоре, столовые приборы были из шеффилдского серебра. В праздник Навруза или Хордат Сал она ставила на стол веджвудский^[77] сервиз.

— Какой изысканный рисунок, — сказала миссис Гревал. — Когда и в этой стране научатся делать такие прекрасные вещи?

Бригадир Гревал и его жена были ближайшими соседями Кохлахов, и потому частенько заходили в гости. Миссис Гревал к тому же была непререкаемым авторитетом у военных жен. О качестве бокала, утверждала она, говорит звон от легкого постукивания по хрусталю, а тарелку нужно обязательно перевернуть, чтобы увидеть монограмму производителя. Хозяйку равно хвалили как за вкусную еду, так и за красивую посуду. В этот раз хаос удалось победить.

После обеда разговор, как обычно, перешел на тот кошмар, который не оставлял их и не оставит до конца дней — на Раздел, они восстанавливали в памяти хронологию событий, скорбели по бессмысленно погибшим. Бригадира Гревала интересовало, не воссоединятся ли когда-нибудь разделенные части страны? Мистер Кохлах потрогал повязку и сказал, что все возможно. Утешение гости находили в путаной критике колонизаторов, которые, не разобравшись толком в ситуации, поспешно бежали. Однако эту критику перекрывала тоска по старым временам.

Мистер Кохлах как-то задумался, почему такие вечера нарушают его душевное равновесие — не подрывают, нет, но оставляют ощущение, что ему наносится ущерб. Он получал большое удовольствие от общих обедов и чаепитий и ни за что не отказался бы от них, однако не мог отделаться от беспокойного чувства, что в воздухе носится какой-то гнилостный запах.

Через день-другой душевное равновесие возвращалось к нему. И он снова понимал — да, он поступил правильно, оставшись на родном месте в горах, его семье здесь хорошо. «Воздух и вода здесь чистейшие, горы необыкновенно красивы, да и с бизнесом все в порядке, — писали они с женой родственникам, которые периодически уговаривали их переехать в большой город. — Ни в каком другом месте Манек не подготовится лучше к взрослой жизни».

Если б спросили самого Манека, он бы полностью согласился с родителями. И не из-за перспектив в будущем, главное — его устраивало настоящее, у него было по-настоящему счастливое детство. Его дни были интересными и насыщенными — утро и начало дня отводились школе, потом он работал в магазине, а вечерами гулял с отцом и, стараясь не отставать, увеличивал шаг, иначе отец дразнил его улиткой.