Держа отца под локоть, Роза стояла в глубине нефа, прекрасная и торжественная, блестящая, суровая, элегантная и просто великолепная. Каждая нить ее платья, каждое волокно ее вуали излучали чистые эмоции.
Воспоминания, горько-сладкие и болезненные, захлестнули толпу. Даже в глазах короля Фелипе блестели непролитые слезы. Нив не знала, что испытывает Роза, черты ее лица почти полностью скрывались за вуалью. Она двинулась вперед.
Шлейф свадебного платья струился по полу, как холодная темная вода. Шелк тихо шелестел при каждом шаге, увлекая за собой лепестки, рассыпанные по мраморному полу. Тихий благоговейный ропот следовал за ней по проходу.
«Ах какое платье!» – снова и снова слышала Нив.
Странная смесь гордости и печали переполняли ее. Стоила ли такая красота подобных страданий?
Когда Роза с отцом приблизились к алтарю, Мириам забрала у Розы букет красных роз и отступила, сливаясь с тенью колонны, но даже отсюда было видно, как она опечалена. Синклер поймал взгляд Мириам и ободряюще подмигнул. Мириам храбро улыбнулась ему в ответ. Король вложил руку Розы в ладонь Кита. Мрачная окончательность этого решения, словно нож, вонзилась в живот Нив.
Кит слабо сжал руку Розы. В Катерлоу свадебная церемония начиналась точно так же: веревку обвязывали вокруг запястий жениха и невесты и оборот за оборотом связывали воедино руки и души. Но ничего не происходило. Кит становился все бледнее и бледнее, глядя на Розу пустыми глазами, словно наблюдая, как перед ним разыгрывается хорошо поставленный спектакль.
Вперед выступил епископ, вздернув нос и сжав губы в торжественную линию. Золотой шарф висел на его шее, как шкура содранного животного, а черная шапочка сидела на голове, как старая птица. Нив ощутила отвращение к нему, но она едва ли могла сейчас судить кого бы то ни было беспристрастно.
С серьезным видом епископ проговорил:
– Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь перед лицом Бога и перед лицом этой общины, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину в святом браке, который является почетным актом, учрежденным Богом во времена…
Церемония продолжалась. Нив почти не вникала ни в одно слово. Паника и отчаяние превращали все в путаницу. Было не менее пяти пауз, когда она верила: что-то произойдет. Но каждый раз епископ откашливался и переходил на другую страницу молитвенника. Прихожане вздыхали и чуть шевелились. Вокруг нее порхали веера из слоновой кости.
Нив впилась ногтями в колено, чтобы успокоиться. Она с трудом осознавала, что это действительно происходит, что она потеет на неудобной скамье, а мужчина, которого она любит, женится на другой женщине. И она не могла сделать абсолютно ничего. Никогда еще она не чувствовала себя настолько беспомощной.
«Твоя магия заставляет меня чувствовать разное», – сказал ей как-то Кит.
Что бы ни случилось, ей оставалось только молиться, чтобы он почувствовал все то, что она не успела сказать.
Негромкое бормотание в нескольких рядах перед ней вернуло ее к осознанию происходящего. Королевские гвардейцы начали прочесывать собор, привлекая взгляды и пробуждая догадки. Они старались держаться незаметно, яркие ливреи и сабли, сверкающие на поясе, делали их старания тщетными.
Кожу Нив пощипывало от страха. Она натянула чепец глубже.
У алтаря епископ наконец отложил молитвенник и взял в руки потир. В отличие от всего остального кубок был элегантен в своей простоте: сосуд из чистого, ничем не украшенного серебра. Синклер объяснил ей это вчера вечером. Чаша была пуста, но Кит и Роза держали по стеклянному флакону, наполненному водой. Традиционно во флаконах хранилась медовуха, такая же золотая, как божественная кровь дворян, но Нив поняла, что ради Кита их заменили. Он и Роза выливали свои пузырьки в чашу и пили, символизируя соединение своих кровных линий. А когда это произойдет, Кит наденет плащ и заключит Розу под свою защиту, и тогда они станут супругами.
Угол коробки, которую держала Нив, уперся ей в бедро.
Кит и Роза откупорили свои флаконы и вылили их содержимое в чашу синхронно. Рука ни у кого из них не дрогнула. Каждое мгновение длилось целую вечность: Роза поднимала чашу и пила, передавала ее Киту, Кит едва касался ее губами, а потом снова поспешно опускал.
– Теперь мы начнем произносить обеты. – Епископ выдержал паузу и устремил на Синклера нетерпеливый взгляд. – Плащ, сэр!
Синклер испуганно подскочил. Он проверил пол у своих ног. Ничего не обнаружив, он обернулся, чтобы проверить сиденье позади себя. К этому времени люди начали открыто роптать, кто-то подавил смех, другие кашляли. Гвардейцы подходила все ближе и ближе, ряд за рядом. Сердце Нив билось о коробку, которую она прижимала к себе.
– Плащ, будьте добры, – сказал епископ, на этот раз уже отчаянно.
На лице Синклера мелькнула неподдельная паника.
– Минуту! Прошу прощения.
Готова она или нет, но тянуть больше было нельзя. Она вскочила:
– Плащ у меня!
