– Это новая мода в Кастилии, – согласилась принцесса. – Думаю, здесь это произведет впечатление. Тут все такие… яркие.
Действительно! Мысль о лицах придворных, когда они увидят Розу в черном платье, радовала ее больше, чем она могла признать. Нив зажала рот ладонью, чтобы скрыть смех:
– О, точно произведет.
Роза улыбнулась, едва заметно скривив губы:
– Если вас не затруднит, моему отцу будет приятно, если я надену вуаль.
Нив не могла прочесть выражение ее лица. Из того немногого, что Нив успела узнать об отце Розы, она считала его властным человеком. Она хотела спросить у принцессы, будет ли это приятно ей самой. Но Нив и так уже слишком много раз говорила с королевскими особами не по делу.
– А если говорить о чарах, что вам подошло бы?
– Чары?
– Я могу вшить в платье воспоминания или эмоции. Если вы хотите выглядеть или чувствовать себя определенным образом…
– Значит, это ваше благословение? Теперь я понимаю, почему они наняли вас. – Роза откинулась, изучая Нив тяжелым оценивающим взглядом. – Сможешь ли ты вселить страх в сердце любого, кто посмотрит на меня?
Она изо всех сил старалась не выдать отчаяния:
– Ну… я…
– Нет, ты права. Может быть, в другой раз, – согласилась Роза. – Папа будет недоволен. Я подумаю об этом. Эта свадьба пока что видится мне очень интересной.
В Нив разгоралось любопытство. Хотя Кит вполне терпимо относился к ее дерзости, она не знала, будет ли Роза настолько же терпима. Но они с Мириам, похоже, подружились, несмотря на разницу в положении, так что принцесса не могла слишком сильно упрекнуть Нив в том, что та задает вопросы.
– Вот как?
Роза пересекла комнату и устроилась перед шахматной доской. Незаметно для себя она начала переставлять фигуры.
– Признаюсь, то, что я увидела на вчерашнем балу, меня заинтриговало. Мне не чужды политические волнения. Когда я была ребенком, мой дядя узурпировал власть и изгнал мою семью из Кастилии. Мы прожили в изгнании почти год, пока мой отец не вернулся и не отвоевал свой трон с помощью молний и кровопролития.
Нив содрогнулась от этого образа. Она выросла на историях о жестокой революции, но Роза жила ею. Это, должно быть, непросто…
– А вас это не пугает?
– Больше нет. – Она смотрела на Нив сквозь ресницы, в ее глазах светилось что-то похожее на цель. – Я пережила три смены власти. Я видела ошибки своих предшественников. Если уж на то пошло, то политика кажется мне менее ужасной, чем эти адские процедуры. Авлийцы так суетятся из-за свадеб. Как по мне, так лучше подписать контракт и покончить со всем этим.
– Но, – вырвалось у Нив, прежде чем она успела остановить себя, – это так не романтично!
– Свадьбы не романтичны. Только не для дворян.
Плечи Нив опустились.
– Все не так страшно, мисс О’Коннор, уверяю вас. Этот план меня вполне устраивает. В конце концов, я люблю шахматы.
– Шахматы? Я не понимаю.
– Каждый из нас играет свою роль в этой жизни. Возьмем, к примеру, меня. Я единственная дочь своего отца, а значит, я пешка, прекрасно знаю, чего от меня ждут: быть принесенной в жертву ради целей отца. – Девушка рассматривала шахматную фигуру, поворачивая ее в пальцах. Солнечный свет упал на стеклянную пешку, и по доске рассыпалась радуга. – Именно потому, что принц мне безразличен, этот брак и является привлекательным.
Нив по-прежнему не понимала. Должно быть, на ее лице отразилось замешательство, потому что Роза продолжила после недолгого молчания:
– Счастье – это простая вещь. Когда вы принимаете свою роль в жизни, нет ни сокрушительных падений, ни головокружительных взлетов. Колебания утомляют и мешают принимать объективные решения. – Роза поставила пешку обратно на доску с гулким стуком. – Меня часто называют бесстрастной, но эта бесстрастность позволяет мне делать то, что должно быть сделано. Этот союз пойдет на пользу отношениям Кастилии и Авалэнда, и, что еще важнее, он пойдет на пользу мне. Мое супружеское счастье, если таковое вообще существует, не имеет значения. Я должна сделать этот шаг.
Так что и она, и Кит поженятся только ради долга. В каком-то смысле Нив стало легче от того, что Роза мыслила настолько же практично, как и Кит. И все же Нив сомневалась, что кто-то может настолько смириться с такой безрадостной однообразной жизнью.
«Даже я не смирилась бы». Девушка постаралась засунуть эту мысль туда, откуда та взялась, и спросила:
– Как такое соглашение может быть выгодно вам, если принц вам безразличен?
– Мне подходят придворные игры, и так не терпится поиграть. – Принцесса нахмурилась, и Нив не заметила на ее лице эмоций. – У меня есть свои причины.
Мириам снова появилась в дверях:
– Роза, ты мучаешь бедняжку? Не заставляй ее играть с тобой в шахматы. Это совсем не весело.
Роза ухмыльнулась:
– Это весело. Ты просто плохой игрок и обиженный неудачник.
Нив не могла не улыбнуться их легкому общению. Мириам, по ее мнению, была лучом солнечного света, пробившимся сквозь мрак Розы.
– Давно вы дружите?
– Дружим? – переспросила Роза. – О нет, вы ошибаетесь. Мисс Лакалье – моя тюремщица.
– Ох, да ладно тебе.
Когда Мириам засмеялась, ее глаза заблестели от удовольствия.
