Выражение лица Розы смягчилось лишь на мгновение, после чего ее тусклая маска вернулась на место, и она снова стала бесстрастным политиком. Нив всегда удивлялась тому, что люди умеют сдерживать чувства. Она никогда не обладала даром скрывать свои эмоции. Что бы она ни думала и ни чувствовала, все отражалось на ее лице. Эмоции вытекали из нее, как вода из разбитой вазы.
«У меня есть на это причины», – сказала ей Роза.
Причин достаточно, чтобы понять, что ей нет никакого дела до собственного счастья.
Когда-нибудь, возможно, Нив узнает почему.
Нив закончила эскизы платья инфанты Розы, когда свечи догорели, а стрелки часов подползли к полуночи. Ее взгляд наткнулся на письмо Лавлейс, лежащее на письменном столе, выделяясь кремовым цветом на фоне сгущающейся темноты. Восковая печать блестела в свете свечей, словно только что отчеканенная монета. Нив достала чистый лист бумаги, открыла горшочек с чернилами и тут же пролила половину на стол. Это, по ее мнению, не предвещало ничего хорошего. Устранив беспорядок, она написала ответ неторопливыми движениями пера:
Чем дальше она писала, тем сильнее ее охватывало чувство вины. Отказ в помощи сродни эгоизму или, возможно, трусости. Но если Джек действительно что-то скрывал, она не могла стать той, кто до этого докопается.
Когда до полуночи оставалась четверть часа, Нив выскользнула из своей комнаты и вышла в темноту двора. Лавлейс велела ей оставить письмо на дереве, пораженном молнией, над озером. Дерево высилось перед ней, его голые ветви углем вырисовывались на фоне неба.
Нив шла по лужайке, одной рукой придерживая мантилью, а другой сжимая железную ручку фонаря. Ночь была прохладной, и трава, влажная от росы, тускло поблескивала в свете ее фонаря. При любых других обстоятельствах это показалось бы очень милым, но, когда Нив добралась до места встречи, ее всю трясло от страха. Если до Джека дойдет информация, что она переписывалась с Лавлейс, даже если она откажется от их просьбы о помощи… Об этом не стоило и думать.
Дерево было испещрено бороздками и прожилками, а кора – твердой, как кость. Нив положила письмо в дупло ствола и разжала руки. Вот так! Самое страшное она сделала. Теперь оставалось только вернуться в свою комнату незамеченной… и не попасться на глаза ни призраку, ни кому-нибудь из Пресветлых. Никогда нельзя быть слишком осторожным. Повернув обратно к дворцу, Нив замерла: «Призрак!»
Тускло горел единственный огонек, освещая фигуру на балконе второго этажа. Подол ночной рубашки, как туман, стелился вокруг ее лодыжек. Лунно-бледные волосы рассыпались по плечам.
«Нет, не призрак, – поняла она, – София».
София облокотилась на перила, устремив взгляд на горизонт, аура тоски, казалось, окутывала ее. Она выглядела такой одинокой, что сердце Нив сжалось от сочувствия. Сколько времени прошло с тех пор, как София в последний раз возвращалась на те ледяные равнины, которые она описывала? Как давно она не видела своих сестер?
Нив встряхнулась. Она не могла позволить себе просто стоять и жалеть жену принца-регента. Рано или поздно София заметит призрачный фонарь, плывший над лужайкой. Вздохнув, Нив погасила пламя фонаря, и мир погрузился в темноту. При свете луны она медленно вернулась во дворец. Там было тихо и спокойно, как в гробнице. Нив прокралась наверх по императорской лестнице и направилась в свою комнату. Свет проникал в коридор через приоткрытую дверь. Она остановилась на пороге. Кто еще не спит в этот час?
– Не спалось?
Нив едва не подпрыгнула. Прижав ладонь к груди, она с облегчением почувствовала, что сердце еще бьется, и привалилась к дверному косяку – дверь, как она вскоре убедилась, вела в библиотеку. Полки, заставленные книгами в кожаных переплетах, стояли на страже у стен, золотые листы с названиями сверкали в тусклом свете фонарей. Кит сидел в мягком кресле у окна, закинув ногу на ногу. Его сюртук висел на спинке кресла, на что Нив постаралась не обращать внимания. Она ожидала, что в его пальцах тлеет сигара, но он держал раскрытую книгу. От его вида у Нив забурлило в животе: благодарность и унижение бегали друг за другом беспокойными кругами.
Его взгляд остановился на ее погасшем фонаре.
– Если его зажечь, будет еще лучше.
Слова вывели ее из ступора.
– Ваше высочество, – отозвалась она шепотом, – вам не следует здесь находиться.
– Я читаю, – озадаченно сказал он, – в библиотеке.
– Да, но… – Она замялась. – Я имею в виду, что нам не следует оставаться наедине.
Казалось, он обдумывает это.
– А почему нет?
– Вы… – Она охнула, но тут же оборвала себя. Подошла ближе, чтобы не чувствовать себя глупо, крича шепотом через всю комнату. – Вы прекрасно знаете почему.
– Ничего не приходит на ум.
Нив вскинула руки:
– Теперь вы надо мной потешаетесь.
