В тот миг она увидела его со всей явственностью – неподвижного, несокрушимого, как скала. Даже сейчас он пытался защитить Кита. С детства он превратил себя в стену: между Китом и их отцом, между Китом и всеми тяготами правления, между Китом и самим собой, между грехами его отца и общественностью. В суровом развороте его плеч и строгой линии челюсти она видела все расчеты, которые он сделал, и все то, чем он поступился во имя долга. Он был человеком, уверенным в своей компетентности и убежденным, что его тщательный контроль – единственное, что позволяет миру правильно вращаться вокруг своей оси.
Так больно одновременно прекрасно понимать его и горько ненавидеть. Но как Нив могла винить его? Она тоже несла на своих плечах груз поколений. Она тоже выдержала давление, чтобы не растратить то, что ей досталось. Слезы навернулись на глаза.
– Должен быть другой путь. Пожалуйста, дайте ему шанс помочь вам все исправить. Если вы заставите его жениться, он затаит на вас еще более глубокую обиду.
– Хватит, – сказал он мягко, почти умоляя, – у меня нет времени искать другую швею. Ты закончишь то, о чем тебя просили. Ты никому ничего не расскажешь и никуда не выйдешь без моего разрешения. Мы поняли друг друга?
Что тут понимать? Что бы она ни делала, что бы ни говорила, как бы ни ругала, он все равно прогонит ее. Но если бы она отказалась сейчас? Ее выпроводят из дворца без возможности попрощаться с друзьями, без шанса на то, что ее работы будут представлены на свадьбе и без возможности рассказать Киту о своих чувствах. Она будет именно той, кем он ее назвал: никчемной девкой, которую с позором отправят обратно в ее захолустный городок.
– Да, – выдохнула Нив.
– Хорошо! – Принц-регент облокотился на стол и начал расстегивать запонки. – Как только ты дошьешь последний стежок на свадебном наряде, ты вернешься на корабле в Махлэнд. Мы все будем жить дальше, и скоро все это станет лишь смутным воспоминанием.
Смутным воспоминанием – именно им ей было суждено стать.
– Вы позволите мне поговорить с ним? Пожалуйста.
На них опустилась жуткая тишина. Его черствая маска раскололась, и Нив увидела, как здравый смысл внутри него борется с привязанностью к брату. Девушка напряглась, ожидая его отрицания, но наконец он вздохнул.
– Пусть никто не говорит, что я бессердечный. Уходи! Но если ты полюбила его за что-то, кроме его положения, поступи правильно и уйди в сторону. – Джек провел ладонью по лицу, опустил усталый затравленный взгляд. – Эта игра должна продолжаться, хотим мы того или нет.
Проходя по затемненным коридорам дворца, Нив слышала далекие отголоски музыкального представления внизу: аплодисменты гостей, стук каблуков танцовщиц, заунывное бренчание гитары. Эти звуки разносились по залам, как тихая, слабая мелодия музыкальной шкатулки. Тени искрились и плавали в водянистом свете. Нив казалось, что она блуждает во сне, скорее всего в кошмаре.
Наконец она вышла в атриум. Кит ждал ее там, беспокойно вышагивая по периметру. Как только он услышал ее приближение, его взгляд метнулся к ней. Она никогда не видела у него такого открытого облегчения.
– Он тебя видел?
Девушка знала, что не сумеет вымолвить и слова. Она кивнула.
Принц сократил расстояние между ними и притянул Нив к себе. Напряжение покинуло ее тело, и ей потребовались все силы, чтобы не зарыдать от облегчения. Медленно она обвила его и уткнулась лицом ему в грудь. Его губы прикоснулись к ее уху, когда он спросил:
– С тобой все в порядке?
Она издала натянутый смешок и отстранилась, чтобы посмотреть на него.
«Нет».
– Думаю, да.
Что она могла ему сказать? «Твой брат загнал меня в угол, намереваясь разорвать нашу помолвку, которой нет и никогда не будет»? Конечно, в тот момент было приятно видеть, как принц-регент приходит в ярость от одной мысли об этом. Но Кит выполнит свой долг независимо от своих чувств к ней или Розе. Ее самые смелые фантазии, ее глупые мечты были именно такими: дикими и глупыми. Не существует мира, в котором махлийская швея могла бы выйти замуж за авлийского принца. И все же она не могла заставить себя попрощаться с ним.
– Он недоволен мной, но позволит мне закончить работу, – сказала девушка. – Однако теперь мне кажется, что я лучше его понимаю. Я никогда не видела, чтобы он так сильно боялся, как боится за тебя.
Его лицо вытянулось.
– Я мог бы убить его прямо сейчас, но мне противно видеть его в таком состоянии. Не хочу снова подвергать его испытанию. И нет никакой гарантии, что я этого не сделаю.
Нив разгладила ладонями лацканы его сюртука:
– Все, что ты можешь сделать, – это жить день за днем. По крайней мере, именно это я пытаюсь сказать себе, когда все кажется непреодолимым, или когда не могу вспомнить, зачем делаю половину того, что делаю, или когда я начинаю бояться, что меня не станет раньше, чем мне хотелось бы.
– День за днем, – повторил он, словно пробуя идею.
«Возможно, – подумала она, – даже мгновение за мгновением».
С ним она будет считать каждое из этих мгновений.
– Хочешь, пойдем куда-нибудь еще? – прошептала она, прижимаясь к его груди.
