Боги, как же хорошо чувствовать его так близко! Слезы навернулись на глаза от того, как нежно он ее обнимал. Счастье бурлило в ней, как волшебство. Она практически светилась магией, и каждый стук ее сердца пел при звуках его имени. Вокруг них все рушилось, но здесь, с ним, она стояла, нетронутая бурей.
– Кит!
При звуке голоса Джека оба замерли.
– Прячься! – приказал Кит.
«Прячься!» – таково холодное отрезвляющее возвращение в реальность.
Голова кружилась от поцелуя. Кит опустил ее на пол. Юбки, внезапно потяжелев, зашелестели вокруг нее.
Спрятаться? Но уже некогда. Шаги Джека эхом отдавались в коридоре, становясь все громче и громче. Ее взгляд дико заметался по комнате. Если только не вылезти в окно – что наверняка, насколько Нив себя знала, приведет к каким-нибудь травмам, бежать было некуда. Разве что под столом! Нив заскочила под него, как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.
– Какого черта ты делаешь?
При звуке голоса Джека у Нив похолодела кровь. Выросшая в семье, все еще переживающей тяжелые утраты, она всегда была тонко настроена на гнев. Знала, как стать крохотной и незаметной, чтобы не попасть под удар. Но Кит встретил Джека со стойкостью солдата.
– Осматриваюсь, – честно ответил Кит.
Она попыталась устроиться поудобнее, но пришлось притянуть колени к груди и вывернуть шею под странным углом, чтобы уместиться. Прижавшись щекой к полу, Нив смогла разглядеть тонкую полоску комнаты. Лишь доски пола, блестевшие от лунного света и усыпанные бумагами Джека, да блеск их черных туфель.
Между ними повисло молчание. Джек, должно быть, заметил пустой графин на полке, потому что сказал:
– Ты пьян.
Голос Джека дрогнул, Нив и не думала, что он способен на такое чувство. По правде говоря, она и не подозревала, что кто-то способен вложить столько чувств в два слова. В нем прослеживались все оттенки печали – от гнева до отчаяния и обратно.
– Не смотри на меня так, – огрызнулся Кит, но в его голосе было что-то болезненное: чувство вины, порожденное чистой и ужасной ненавистью к себе. – Я все вылил.
– Я тебе не верю. – Джек говорил уверенно, натягивая на себя броню по частям. Но ущерб уже был нанесен. Слишком много трещин раскололо этот доспех, и сквозь них просачивались беспомощность и душевная боль. У Нив сжалось горло, когда она услышала, что принц-регент настолько разрушен любовью. – Как ты можешь рассчитывать, что я тебе поверю?
– Верь или нет, мне все равно. – Но Нив слышала, что ему совсем не все равно. Она отчетливо представила себе, как братья стоят в разных концах кабинета, словно на краях оврага, который никто из них не в силах пересечь. – Я уже вижу, как у тебя в голове крутятся шестеренки. Но я не та проблема, которую ты должен решить. Я не тот беспорядок, который ты должен разгребать. Разве ты не понимаешь? Ты не мог меня исправить. Я все еще обижаюсь на тебя за это, но теперь я вижу, что отослать меня – правильное решение, потому что ты бы убил себя, пытаясь это сделать.
– Кит…
– Заткнись! – грубо оборвал он, его голос переполняли эмоции. – Не хочу сейчас об этом говорить. У тебя и без того проблем хватает, не так ли?
– О чем ты?
Кит насмешливо хмыкнул:
– Наше королевство на грани финансового краха, и ты не можешь это остановить.
Нив не нужно было видеть, чтобы понять, что Джек оглядывал комнату. Бумаги и бухгалтерские книги разбросаны по полу, все, что лежало в его столе, разворошено и вытряхнуто.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! – Джек задыхался, но не от гнева, а от облегчения. – Боже! Ты не представляешь, какой груз мне пришлось нести с тех пор, как отец заболел. Он тратил деньги так, будто они не имеют значения. Его неудачные колониальные проекты, взятки, пороки. Авалэнд – это карточный домик, Кристофер. Это чудовище с безграничным аппетитом. Каждый раз, когда я латаю одну прореху, открывается другая. Я не вызывал бы тебя, если бы у меня был выбор. Я пытался оградить тебя от этого, насколько мог.
– Значит, эта свадьба…
– Да, это еще одна заплата, – устало сказал Джек. – Я могу вложить приданое Розы.
Кит снова вспылил:
– Но как же, черт возьми, ты убедил короля Фелипе согласиться на эту помолвку?
– Потому что я обещал ему военную поддержку, как и отцу Софии.
– Военная поддержка, которую ты не можешь оказать, – с отвращением сказал Кит.
– Верно. Это авантюра, которая окупится с лихвой, если Кастилья не ввяжется в какой-нибудь конфликт прежде, чем мои вложения окупятся. Я ожидаю, что это случится через пять-десять лет. После этого мы будем свободны.
– Пять-десять лет?
– До тех пор мы должны сохранять видимость. Если парламент узнает истинное положение вещей, представляешь, как быстро меня сменят на посту принца-регента? Я скорее умру, чем увижу, как рушится четырехсотлетнее наследие нашей семьи. Я не разочарую отца.
