Не говоря ни слова, Кит переплел их пальцы и повел ее по коридорам. На самом верхнем уровне дворца он показал ей солнечную террасу, спрятанную, как платье в глубине шкафа: прекрасную и забытую. Круглое окно-розетка над головой пропускало колесо лунного света со спицами из теней. По комнате были расставлены потертые диваны и кушетки с выцветшими подушками. В углу стояла арфа, начищенная до блеска, непокрытая, словно в любой момент кто-то мог сесть на табурет и заиграть.
– Это терраса моей матери, – сказал принц.
Неудивительно, что комната навевала тоску. Здесь царило запустение, но было видно, что кто-то приходил вытереть пыль с мебели и проветрить комнату. Дома у матери хранились вещи отца. Его куртка дружинника, сложенная так же, как и до его смерти, любимое кресло-качалка, его трубка. Но мать дорожила ими и держала их рядом. Она с радостью брала их с полки, когда Нив просила. Джек, казалось, хранил даже свои отброшенные воспоминания в порядке, законсервированные и обезличенные, как музейные экспонаты. Это даже печальнее, чем если бы их оставили плесневеть.
– Это чудесно, – сказала она Киту.
Нив подошла к одному из эркеров. Снаружи не было ничего, кроме черно-сатинового неба и золотистого изгиба луны. Девушка забралась на сиденье, усыпанное потертыми подушками. Она прижала одну из них к груди, чувствуя себя ребенком оттого, как сильно это ее утешает. Кит присел рядом с ней. Лунный свет очерчивал его мягким серебром.
В наступившей тишине Нив слишком хорошо видела, как их бедра почти соприкасаются. У Кита было такое задумчивое и мрачное выражение лица, что она не смогла удержаться и стукнула его коленом.
– Что ты собираешься делать?
– Не знаю.
– Тогда что ты хочешь сделать?
– Ну вот, опять ты говоришь о том, чего я хочу, – язвительно заметил он. – Чего ты хочешь?
Она мягко улыбнулась:
– Я хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы твой долг и твое счастье не казались сейчас взаимоисключающими. Но я знаю, что у тебя все будет хорошо и вы с инфантой Розой обретете счастье.
Выражение его лица стало настороженным.
– Почему это звучит как прощание?
– Потому что… потому что… – Нив судорожно вздохнула. Ей очень хотелось быть более красноречивой, чем сейчас. – Это и есть прощание. Джек отсылает меня. Как только я закончу с последней примеркой инфанты Розы, я уеду.
– Что?!
– Прости меня, Кит, – она старалась, чтобы ее голос звучал ровно, но эмоции бурлили в ней, и их было не заглушить, – за все. Я не должна была вовлекать тебя в глупую затею сегодня вечером. Я вообще не должна была говорить с тобой так свободно! Если мы так и не познакомились по-настоящему, то…
– Не говори ерунды! – Ее протесты утихли под взглядом его глаз, в которых одновременно читались паника, ярость и тоска.
– Это не твоя вина. Ты ни в чем не виновата. Тебе нужно перестать взваливать на себя все, делать поспешные выводы и винить себя за каждую мелочь. Если кто и виноват, так это я. Я не смог бы держаться от тебя подальше, даже если бы попытался.
Никогда еще она не чувствовала себя такой приземленной и такой неуправляемой. Ее пульс ускорился, дыхание участилось, а пальцы впились в подушку. Воздух между ними потрескивал и заряжал, как зарождающаяся буря.
Живая!
Ее глаза закрылись, когда их рты сомкнулись. Кит поднял ее на колени, и она вцепилась в лацканы его сюртука. То ли чтобы помочь ей удержать равновесие, то ли чтобы прижать его к себе, она не могла точно сказать. Прилив собственного желания потряс ее, но Кит не уступал ей: он бесхитростно, почти отчаянно запустил пальцы в ее волосы на затылке, заколки упали на пол дождем, впился зубами в ее нижнюю губу. Стон вырвался из груди Нив. Кит целовал ее, как изголодавшийся мужчина. Он целовал ее так, словно у него не осталось времени.
А времени у них на самом деле почти не было.
Кит чуть отстранился, и сердце Нив заколотилось где-то у горла, когда он встретился с ней взглядом. Нив не должна плакать. Если она все испортит, то никогда себе этого не простит. В ее голове пронеслась тысяча возможностей, все то, что она никогда не сможет сделать с ним, все ее фантазии нахлынули разом. Желание, которое он вызывал в ней, было непреодолимым. Нив не знала, как назвать то, чего хотела. Она тихо заскулила.
– С тобой все в порядке? – Его губы опухли от поцелуев, а дыхание стало прерывистым. – Это…
…заходит слишком далеко? Нив различила вопрос в его голосе. Его беспокойство было более трогательным, чем имело право быть.
Перед ней расходились две дороги. Разумный путь, на котором она остановит все это, прежде чем чувства успеют ее выпотрошить, и не станет усложнять их расставание. А еще был путь эгоиста, путь глупца, путь, на котором она позволит себе сгореть.
Ей почти не нужно было думать.
Дрожащими пальцами Нив обхватила его лицо. Она сглотнула с таким трудом, что услышала, как в горле щелкнуло.
– Этого недостаточно.
– Нет? – Его зрачки расширились от желания. Он подвинулся, чтобы освободить для нее место. – Тогда иди ко мне.
