Её длинные волосы были заплетены, а сама де Гау была одета в брюки и рубашку, что для обычного мира было нонсенсом, но учёба в Кембридже предполагала форму.
– Необычный выбор, – произнес Аньель. – Вам нравится учиться?
– Мне нравится. Что именно необычно? Вы так мне и не представились.
– Аньель де ла Круа, прошу прощения.
Он смущенно улыбнулся и убрал упавшую на лоб прядь.
– Здесь нечасто можно встретить леди, – тот окинул взглядом просторную столовую, где в этот час было довольно шумно.
– Рада познакомиться. Чарльз верно сказал, единственная. – Она кивнула. – Возможно, в университетах Англии вовсе. Нам запрещено учиться, но мне дали такую возможность, хотя и ущемили во всех правах. Я даже не могу принимать участие в семинарах.
– Это печально, но вы, должно быть, очень целеустремленная особа.
Аньель обхватил себя руками, чувствуя себя не в своей тарелке.
– О, боже. – Чарльз встал из-за стола и едва ли не выбежал из столовой, заставляя себя добраться до уборной.
– Проследите, чтобы он больше пил подсоленной воды и ел что-то лёгкое.
Аньель кивнул, провожая сочувственным взглядом друга.
– Я слышала, что вы хотите заниматься изучением психики. – Она внимательно смотрела светлыми серыми глазами на Аньеля.
– Это и похвально, и интересно.
– Да, наверное, здесь уже все об этом наслышаны. Я был неосторожен в своих высказываниях в первые недели. Так что, боюсь, здесь я не получу поддержки. Хотя и не теряю надежды.
– Никогда её не теряйте. Мне нравится ваша идея и мысль, и считаю, что нельзя ни одну науку назвать глупостью, просто в ней не разобравшись. – Изабелла улыбнулась. – Помогите Чарли, ему нужно лечь, а я принесу ему суп и овощи.
– Спасибо вам, – Аньель встал. – Был рад познакомиться с вами.
– Я тоже, Аньель, была рада. – Изабелла встала и начала собирать в тарелку более или менее подходящей еды для Гэлбрейта, который смог донести себя обратно до комнаты и уже старался заснуть, чтобы только не было так плохо. Его рвало трижды до воды, а потом Чарльз был готов потерять сознание, но в этот момент его нашёл де ла Круа и отвёл обратно спать.
Пока Чарльз спал, Аньель ласково гладил его по волосам. Он размышлял о прошлом вечере. Их поцелуй был столь внезапен, сколь и приятен для него. Но он не знал, стоит ли предпринимать какие-то шаги.
Де Гау поставила миску с супом на стол, равно как и тарелку с едой.
– Укройте его получше, он замёрзнет, пока будет спать, а лучше его вообще в чистую рубашку переодеть. А под кровать лучше поставить ведро или таз, если есть, если его снова будет рвать.
Де ла Круа кивнул и накинул на плечи Чарльза тяжелое одеяло.
– А вы давно знакомы с ним?
Она достала из шкафа чистую рубашку Чарльза и повесила на спинку стула.
– Со вступительных экзаменов. Ко мне пристали молодые люди, а он защитил меня.
– Узнаю Чарльза. – Аньель взял рубашку и принялся очень осторожно переодевать соседа. Было в этом что-то до боли интимное.
– Он разбил одному нос, а они сломали ему очки. – Она вздохнула и помогла переодеть Чарли и уложить на постель так, чтобы ему не стало хуже.
– Очень достойный поступок.
– Да. Он хороший юноша. Пусть отдыхает, я пойду. Была рада. – Изабелла кивнула и покинула комнату, оставив их вдвоём.
Убедившись, что Чарльз мирно спит, Аньель вернулся к своему столу. По пути из столовой он успел забрать почту и теперь его ждало два новых письма. Одно из них было от бабушки, и он решил прочитать его позже. Другое же письмо было написано незнакомой ему рукой. Быстро распечатав конверт, он пробежался по аккуратным строчкам и не смог сдержать разочарованный вздох. Он почувствовал, как в горле встал ком от обиды и сожаления. Отправителем письма был один из тех врачей, которым он направил прошение о стажировке. В письме содержался вежливый отказ. Для получения этой работы ему не доставало опыта и практических знаний. Мистер Дуайт настоятельно советовал ему повторить свою просьбу через несколько лет. Достав портсигар, де ла Круа закурил и откинулся на спинку стула. Он во что бы то ни стало должен был начать исследования как можно раньше. У него попросту не было нескольких лет.
