Это был настоящий фурор и возмущение. В конце, когда музыка набрала всю мощь, когда весь ансамбль оказался на сцене, когда они не просто вышли на поклоны, а представили невиданную доселе хореографию под композицию, напоминавшую марш в готическом исполнении, и когда на последних движениях и нотах весь свет погас на сцене и музыка вмиг смолкла, а через несколько секунд вновь зажглись газовые лампы, зал взорвался такими бурными аплодисментами, на которые, казалось, аристократы в силу своего воспитания способны не были.
Как только раздались аплодисменты, Венсан почувствовал как силы покидают его. Весь второй акт он старался совладать с переполняющими его эмоциями, но голоса терзали его и он чувствовал, что готов был сдаться.
– Месье де ла Круа, позвольте отвести вас к месье Люмьеру, – проговорила служанка вновь, вставая рядом с ним.
Он лишь слабо кивнул и тяжело поднялся на ноги.
У Люмьера была своя гримерная комната, в которую служанка и лакей отвели маркиза сразу же, как только опустили занавес. Виктор, еще одетый, но уже в расстегнутом камзоле и рубашке, усадил Венсана, стоило ему только войти в помещение. Люмьер сел подле него на софу и дал холодной воды.
– Ты совершенно меня сразил. – Венсан улыбнулся, делая большой глоток.
– Я рад, что тебе понравилось. – Люмьер улыбнулся в ответ и погладил Венсана по волосам.
– Месье Люмьер, мы должны вам кое-что сказать.
– Я слушаю. – Виктор посмотрел на служанку.
– Дело в том, что господин потерял сознание. Вы наказали сообщить, если что-то пойдет не так.
– Венсан? – Виктор обеспокоено посмотрел на маркиза.
Он стыдливо потупил глаза и сбивчиво проговорил:
– Аньель. Он… Я видел кое-что. Я испугался.
– Что случилось? – Виктор попросил слугу и лакея отойти, чтобы их оставили вдвоем. Люмьер обнял его за плечи.
– Он ударил мистера Гэлбрейта, – Венсан посмотрел на Виктора и по его щекам покатились слезы.
– Почему ты испугался? – Люмьер погладил его по волосам вновь. Виктор тяжело вздохнул и покачал головой. – Я не дам ему причинить тебе вред.
– Он был сам не свой. Я не слышал о чем они говорят, но у него в руках был бокал, и я подумал, что он может разбить его и причинить вред мистеру Гэлбрейту.
– Он горит. – Виктор поднялся. На его лице было написана вся серьезность и даже решительность. – Тонка граница, слишком тонка. Грани его безумия сродни дьявольским попущениям. Он внутри весь горит от гнева.
Люмьер сделал глубокий вдох и внимательно посмотрел на де ла Круа.
– Венс, ты должен принять мою позицию. Что бы он ни сказал, чтобы он ни сделал, я на твоей стороне. Я буду защищать тебя. Именно тебя. Я долго об этом думал и, боюсь, удержать его от грани я не смогу. Не дать ему сделать что-то убийственное и смертельное – я постараюсь. Всеми силами постараюсь. Но если так случится, что я буду должен защитить тебя от него и успокоить Аньеля или принять на себя его гнев, я сделаю это.
Венсан слабо кивнул и нервно обнял себя руками.
– Я всегда на твоей стороне. Чтобы ни случилось.
– Если он сделает что-то сегодня, что-нибудь сделаю я, – неясно добавил Люмьер. Приблизительно минут через пятнадцать в дверь гримерной постучались.
После одобрительного кивка, полученного от Виктора, служанка открыла дверь. На пороге стояли Аньель вместе с Чарльзом.
– Это был грандиозный успех! – воскликнул Аньель. – Ты покорил Лондон! – Он бросил взгляд на Венсана и по его лицу пробежала тень. – Позвольте мне представить моего друга и соседа Чарльза Гэлбрейта.
– Спасибо, Аньель. – Виктор кивнул и улыбнулся. – Рад познакомиться, мистер Гэлбрейт. Виктор Люмьер. – Он протянул ладонь для рукопожатия.
– Мне тоже, мистер Люмьер. – Чарльз пожал ладонь Люмьера, словно бы они виделись впервые. – Спектакль был удивительным. Я поражен!
– Благодарю. Мне приятно это знать.
– Как тебе Лондон, Виктор? – спросил Аньель, улыбнувшись.
– Интересен. Другая публика, иной характер людей. Английская кухня. В целом, недурственно. – Он снял камзол и переодел рубашку на чистую. – Думаю, вскоре привезу несколько своих балетов и, может быть, поставлю еще нечто новое. Есть у меня мысль представить произведение на «Странную историю…» Стивенсона.
– У тебя большие планы, – одобрительно кивнул Аньель. – Виктор, я отметил, что в постановке были удивительные декорации. Такие необычные. Кто их нарисовал?
– Так в афише же указано, что Венсан Дюплесси. – Люмьер усмехнулся. – Не только декорации, но и костюмы по его усмотрению и фантазии.
Чарльз неловко передернул плечами и инстинктивно отошел от Аньеля на шаг, сделав вид, что рассматривает убранство гримерной.
– Да, но кто этот человек? – с напором спросил Аньель.
– Аньель, ты меня удивляешь. – Люмьер с нечитаемым выражением взглянул на младшего де ла Круа. – Это Венсан.
– Отец? Но как это может быть? Разве он способен? – Аньель, казалось, был в замешательстве. Он взглянул на Венсана, который весь сжался и смотрел вниз, не осмеливаясь поднять глаз.
– Твой отец абсолютно разумный человек, Аньель. – Виктор с некоторым сомнением смотрел в лицо названного сына. – Он бывает не в себе, но он ничем не глупее и не хуже никого другого.
