Послевкусие от изумительного представления в театре было испорчено всем тем, что произошло позже. Чарльз думал о том, сколько мистер Люмьер предложил в этот раз? Неужели ему, Чарльзу, теперь стоит не только присматривать за Аньелем и писать письма, но и пытаться сдерживать порывы гнева, которые были, как оказалось, внезапными и неуправляемыми, как гроза в летний знойный день? Гэлбрейт достал папиросы и закурил, остановившись на пару мгновений в переулке между домами. Им предстояло лечь спать в гостиничном номере, но Чарльзу желание оказаться под крышей и в теплой постели казалось чем-то из ряда вон выходящим, поскольку внутри Гэлбрейта все кричало о том, что этот день не мог кончиться настолько обыденно и правильно. И он предложил:
– Может, выпьем?
– В прошлый раз это закончилось не самым лучшим образом, – проговорил Аньель с явным сомнением.
– Ты имеешь ввиду поцелуй? – Чарльз внимательно на него посмотрел из-за стекол очков.
– Нет, поцелуй мне понравился, – улыбнулся он, – а вот то, как тебе было плохо на следующий день – нет.
– Можно просто так не напиваться. По порции скотча и пойдем спать? – Гэлбрейт видел в ту минуту перед собой именно того Аньеля. Того самого, с которым познакомился в начале сентября.
– Если ты настаиваешь. Но если завтра тебе будет плохо, то пеняй на себя. Помни, что я беспокоюсь о тебе, – весело произнес он и обнял Чарльза за плечи.
Чарльз чуть улыбнулся и кивнул. Они направились в ближайший приличный паб и оказались в том, где прекрасные юные и не очень особы практически в полуголом виде развлекали мужчин со сцены и в зале. Аньель заказал две порции скотча и они сели за столик в углу, откуда открывался прекрасный вид на все заведение. Сделав глоток обжигающей жидкости, он внимательно посмотрел на соседа.
– Ты очень бледен. Неужели постановка произвела на тебя столь неизгладимое впечатление?
– Я просто немного неважно себя чувствую. Наверное, просто устал. У меня сегодня с утра были занятия и я плохо спал ночью – заканчивал анализ произведений. – Это было чистейшей правдой, но с некоторыми попущениями.
– В таком случае тебе следует как можно лучше отдохнуть. – Аньель беззаботно улыбнулся и накрыл его ладонь своей.
– Пожалуй. – Чарли вернул улыбку и погладил руку Аньеля.
В это время на небольшой сцене появились девушки и музыканты, которые, как юноши могли понять, собирались играть и петь, развлекая гостей. На удивление мужчин в заведении было достаточно много. Через некоторое время и к ним подошла приятная особа, одетая лишь в корсет и нижние юбки. Она присела на соседний стул с Чарльзом и положила ладонь ему на бедро, поглаживая к паху.
– Скучаете, молодые люди? – Она очаровательно улыбнулась. Столь очаровательно, как умеют лишь проститутки.
Аньель нахмурился. Ему не понравилось то, как эта особа смотрела на Чарльза. Он почувствовал, как гнев вновь поднимается, подобно неукротимому огню, из недр его души.
– Нет, мы не скучаем, – произнес он вкрадчиво.
Гэлбрейт же поймал ее ладонь достаточно близко, чтобы прижать к одному из самых важных мест на теле мужчины.
– Сколько? – Чарльз улыбнулся.
– Договоримся. – Она широко улыбнулась ему в ответ, сжав плоть Гэлбрейта через одежду.
– Замечательно. Мы бы пока с удовольствием посмотрели выступление, если вы не против, мисс. Позволите угостить вас джином?
– Позволю.
– Тебе не кажется, что уже поздно? – как бы невзначай бросил Аньель, смотря в сторону. Его пальцы сжали ладонь Чарли с неожиданной силой.
– Поздно для чего? Сейчас едва одиннадцать. – Чарльз взял в другую руку бокал со скотчем и сделал глоток.
– Мне казалось, ты устал. – Аньель посмотрел на него в упор.
Чарльз смотрел на него в ответ. Потом он усмехнулся своим мыслям, отставил бокал со скотчем и повторил движение девушки: он погладил бедро Аньеля до паха и накрыл его член. Светлые глаза внимательно следили за де ла Круа из-за очков. Тот невольно вздрогнул от неожиданного прикосновения и закусил губу. Напряжение растекалось по телу холодной волной.
Придвинувшись ближе, Чарльз накрыл его шею ртом, начиная поглаживать Аньеля через брюки. То, что они сидели поодаль от всех, играло на руку. Де ла Круа закрыл глаза, внимая каждому движению Гэлбрейта. Он сам не понял в какой момент гнев превратился в желание, которое буквально разрывало его изнутри. Перехватив руку Чарльза, он изменил темп его движений. Гэлбрейт притянул его к себе еще ближе, чтобы завладеть его ртом для глубокого поцелуя, в котором нежность уступала похоти. Никто не обращал на них внимание, да и в таком заведение подобное скорее было привычным, хотя мужчины обычно собирались в специальных клубах. Гэлбрейт расстегнул брюки Аньеля и накрыл его член уже так.
– Я хочу завладеть тобой полностью, – горячо прошептал Аньель, перенимая инициативу в поцелуе.
