Свои мысли по этим вопросам он изложил в последней теоретической работе «Экономические проблемы социализма в СССР». Он говорил о действии закона стоимости при социализме, значении рентабельности, товарообороте, оценивал перспективы дальнейшего развития социалистического и капиталистического общества. Впервые в марксистской науке он сформулировал «Основной экономический закон социализма»: «Обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники».
Когда работа над книгой была завершена, Сталин отдал ее на суд членов Политбюро. Молотов вспоминал: «Экономические проблемы социализма в СССР» обсуждали у Сталина на даче. «Какие у вас есть вопросы, товарищи? Вот вы прочитали. – Он собрал нас, членов Политбюро, по крайней мере, основных человек шесть-семь. – Как вы оцениваете, какие у вас замечания?» Что-то пикнули мы… Кое-что заметил я, сказал, но так второстепенные вещи».
Мелким бесом в похвалах рассыпались Маленков, Берия и Хрущев. Эта троица угоднически хвалила работу Сталина, но он не стал их слушать. Ему нужны были не похвалы, а трезвые обсуждения поставленных проблем и осмысленные оценки современного экономического и политического положения страны. Он хотел знать, насколько верны или ошибочны его представления о существовании двух общественных формаций – социалистической и капиталистической. Однако ничего этого он не услышал. Его не мучило авторское самолюбие. Он был готов к отрицательным отзывам о своей работе. Его настораживало и обескураживало какое-то абсолютное безразличие к мыслям, которые волнуют его и которые он выносил и выстрадал. Только много лет спустя Молотов скажет: «Вот я сейчас должен признаться: недооценили мы эту работу. Надо было глубже. А никто не разбирался. В этом беда. Теоретически мало людей разбирались».
Недооценка и непонимание членами Политбюро последней теоретической работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» имела серьезные и далеко идущие последствия. Вождь окончательно убедился, что среди своих соратников он не найдет достойного преемника, способного наметить дальнейшие пути экономического и политического развития страны. «А без этого нам не выжить в капиталистическом окружении, – думал Сталин, – без теории – нам смерть. Руководители, умело решающие текущие практические задачи, но не способные увидеть завтрашний день и дальнейшую перспективу могут оказаться не подготовленными к преодолению возникающих трудностей, спасовать перед ними и предать интересы рабочего класса».
Это были не абстрактные умозаключения. Они строились на жесткой действительности. Сталин видел, что вчерашние союзники – США и Англия – были недовольны успехами Советского Союза во Второй мировой войне и послевоенным миропорядком. Им очень хотелось перекроить все на свой лад. Действовали они пока робко, осторожно, прощупывая положение дел в стране и настроение в верхних эшелонах власти. В Советский Союз приезжало много американских делегаций. Некоторых принимал Сталин. Корреспонденту агентства Юнайтед Пресс X. Бейли, спросившему: «Заинтересована ли все еще Россия в получении займа у Соединенных Штатов?», – Сталин ответил: «Заинтересована».
14 сентября 1945 года в Москву прибыла заокеанская делегация, которую возглавлял М. Кольмер, и напросилась на прием к Сталину. Кольмер сразу же заявил, что Америка готова оказать помощь СССР, но в Вашингтоне хотели бы знать, как она будет использована. Выяснилось, что от Советского Союза ожидают немного-немало, а всего-навсего изменения политического устройства и отказа от всех завоеваний во Второй мировой войне.
Сталин вежливо выпроводил гостей, но для себя сделал вывод: мира не будет. Об этом он и доложил членам Политбюро.
– Нам нужно быть чрезвычайно бдительными, – сказал Иосиф Виссарионович, – наши вчерашние союзники, несомненно, будут делать нам пакости.
Соратники молча восприняли эту информацию. Искренне возмутился только Хрущев.
– А я считаю, нам надо ударить по американцам, – и тогда будет полный порядок.
Такая бредовая мысль никому не приходила в голову, и все с интересом смотрели на Никиту Сергеевича. Хрущев решил, что его предложение встретили одобрительно и начал развивать свою идею.
– А что на них смотреть, на этих американцев, – горячился он, – еще Маркс говорил, что мы закопаем капитализм…
– Вот товарищ Хрущев нам все и разъяснил, – с улыбкой сказал Сталин, – только у Маркса нет слова «закопаем», но это не важно. Хрущев может поправить и Маркса.
Авантюризм Никиты Сергеевича удивил Сталина и членов Политбюро. Но этому опять-таки не придали значения– мало ли, что может сказал безграмотный человек с кругозором бравого солдата Швейка. Однако сам Хрущев был убежден, что высказанное им предложение единственно правильное и если его не приняли, то только из-за зависти. «Они завидуют мне, – решил он, – и поэтому не прислушиваются к тому, что я им говорю».
