Во-вторых, нельзя забывать следующие обстоятельства. Немцы вторглись в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию. Они сумели это сделать потому, что в этих странах существовали правительства, враждебные Советскому Союзу.
Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя в будущем, старался добиться, чтобы в этих странах действовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу?
Далее Сталин говорил о все возрастающей роли коммунистических партий не только в Восточной Европе, но и во всем мире. Влияние коммунистов выросло потому, – продолжал Иосиф Виссарионович, что в тяжкие годы господства фашизма в Европе коммунисты оказались надежными, смелыми, самоотверженными борцами против фашистского режима, за свободу народов…
Конечно, господину Черчиллю не нравилось такое развитие событий, но ему не нравилось и появление советской власти в России после Первой мировой войны, и он организовал военный поход 14 государств против СССР Но эта авантюра провалилась. Если господин Черчилль и его друзья захотят повторить ее, то они будут так же биты, как и 26 лет назад.
Это интервью Иосифа Виссарионовича актуально и сегодня. Уж больно воинственно настроены заокеанские политики и НАТО против России, и им, как говорится, не грех напомнить забытую ими историю.
Сталин дал достойный отпор зарвавшимся англо-американским политикам, бросившим вызов Советскому Союзу, но он не мог остановить их коварные и злобные замыслы.
На второй день после публикации ответа Сталина на провокационную речь Черчилля в Фултоне этот вопрос обсуждался на заседании Политбюро. Все отмечали прямоту, честность и смелость Иосифа Виссарионовича. Но ярче всех было выступление Хрущева. Он называл Сталина мудрым, гениальным и великим, ведущим партию и советский народ от победы к победе. Слушая его нескончаемую болтовню, всем было как-то неловко.
– А что вы, товарищ Хрущев, скажете по существу дела? – спросил его Сталин, когда тот уже закончил речь.
– Ваше выступление, товарищ Сталин, – отрапортовал Хрущев, – это сокрушительный удар по всему империалистическому лагерю. – Сталин махнул рукой. Он так и не услышал каких-либо конкретных предложений по обсуждаемому вопросу. Все выступающие отделывались пустопорожним словоблудием, что лишний раз убедило Иосифа Виссарионовича в неспособности окружения управлять страной.
Дома Никита Сергеевич давал совершенно другую оценку ответам Иосифа Виссарионовича на выступление Черчилля.
– Сталин трус, – горячился он перед женой, – он всех боится. Боится Черчилля, боится Трумэна… Здесь не болтать надо, а показать им кузькину мать. Я бы шарахнул по ним из всех орудий и конец империалистам. Завтра бы их всех закопали.
Слушая своего импульсивного мужа, Нина Петровна старалась его образумить. Она находила ответы Сталина разумными и отвечающими духу времени.
– Народ устал от войны, – говорила она, мы еще не восстановили разрушенные войной хозяйства и, кроме всего прочего, у них есть атомное оружие, а у нас?.. Нельзя, Никитушка, сейчас ввязываться в новую войну.
Никиту Сергеевича злило, что жена выступает на стороне Сталина, а не поддерживает его. «Вот она, справедливость! – возмущался он, – родная жена, можно сказать, самый близкий мне человек, а меня не поддерживает и не понимает. Если она на стороне усатого, что тогда говорить о других.
– Сталин трус, трус, – шумел Хрущев, – боялся Гитлера и довел дело до войны, а теперь боится Черчилля и Трумэна. Мы все пропадем под таким руководством. Если бы послушали меня, то, как говорил Ленин, мы бы закопали империалистов.
– Ленин так не говорил, – спокойно возразила Нина Петровна.
– Как не говорил! – возмутился Никита Сергеевич, – кто же тогда говорил: «Мы закопаем империалистов»?
– Никто так не говорил, – спокойно сказала Нина Петровна, – это ты сам придумал. На самом деле, существует выражение Карла Маркса о том, что пролетариат является «могильщиком буржуазии».
Нина Петровна только плечами пожала. Объяснять мужу разницу между «могильщиками буржуазии» и хрущевским «закопаем» – дело бесполезное. Он, имея в огромной личной библиотеке все сочинения классиков марксизма-ленинизма, никогда их не читал, а если что и читал, то понимал по-своему. Однажды, когда он еще был на Украине, на одном из собраний у него спросили: «что такое социализм?» И Никита Сергеевич, как говорится, не моргнув глазом, ответил: «Социализм – это когда много сала». Все дружно засмеялись, думая, что он шутит, а Никита Сергеевич был убежден, что он ответил правильно и попал в самую точку. Был еще разговор о коммунизме.
– Строительство коммунизма, – объяснял Никита Сергеевич непосвященным, – это идея Маркса, но я считаю, одной идеи мало для строительства коммунизма. Ее, эту идею, еще нужно смазать салом.
