Единственный, кто остался недовольным выступлением главы правительства, был Никита Сергеевич. Он понимал, что Маленков перехватил инициативу. Хрущев не ожидал от соперника такой прыти. В его представлении Маленков был никчемной фигурой. Он знал его сильные и слабые стороны. Впрочем, сильных сторон он не видел. Никита Сергеевич считал Маленкова канцелярским работником, который никогда и нигде не занимал первые посты. Вся его деятельность была связана с аппаратом, подготовкой всевозможных документов и это позволяло думать, что у него нет качеств настоящего лидера и он без боя сдаст свои позиции. Однако этого не случилось. Соперник показал характер и оказал сопротивление.
В ответ на выступление Маленкова Хрущев принял меры. Он провозгласил курс на борьбу со всевозможными проявлениями бюрократизма в работе правительственных и советских органов. Это был беспроигрышный ход. Бюрократия вообще непобедима, а если еще отнестись к этому делу с пристрастием, то можно наскрести кучу ужасающих дел.
Так, собственно, и случилось – в ведомстве Маленкова нашли серьезные бюрократические «проколы»: тут и излишнее бумаготворчество, и неоправданная волокита с решением важнейших вопросов, и негодные методы воспитательной работы, и многое, многое другое. Все было оформлено постановлениями ЦК КПСС «О серьезных недостатках в работе Государственного аппарата» и «О существенных недостатках в структуре министерств и ведомств и мерах по улучшению работы государственного аппарата». И хотя имя Маленкова не упоминалось, всем было понятно, что в его хозяйстве нет порядка, процветает бюрократизм, а сам он плохой организатор и руководитель.
Маленков пытался противиться усилению позиций Хрущева и снова завладеть инициативой. Выступая перед избирателями Москвы, он дал оценку международным проблемам. По его мнению, «холодную войну» неверно считают альтернативой «горячей», ибо это звенья одной цепи и «холодная война» готовит горячую, а та «…при современных средствах боевых действий означает гибель мировой цивилизации».
К слову сказать, Маленков ничего не выдумывал и ничего не сказал нового. Такого же мнения придерживались и ученые – физик Альберт Эйнштейн и философ Бертран Рассел. А вот Хрущев по этому вопросу устроил Маленкову настоящую головомойку. По его мнению, в атомной войне погибнет только капитализм, а социализм будет по-прежнему непобедим. Высказывания Маленкова признавались неправильными еще и потому, что они, мол, способны породить у народа настроение безысходности и страха бороться против захватнических планов империалистов. Маленков, ссылаясь на науку, пытался отстоять свое мнение, но из этого ничего не выпито.
Хрущев атаковал соперника по всем направлениям. Он хорошо подготовился. У него был крепкий и надежный тыл. Свою деятельность на посту Первого секретаря ЦК КПСС он начал с замены региональных партийных руководителей. Уже к концу 1953 года были освобождены от занимаемых должностей первые секретари ЦК КП Грузии, Армении, Северо-Осетинского, Тульского, Ленинградского, Костромского, Молотовского обкомов КПСС… Он сменил руководителей, которых в разное время рекомендовал Маленков и утвердил тех, кого сам знал и на кого мог опереться в борьбе за власть. Параллельно с этим Хрущев подверг уничтожительной критике все ведомства, которыми руководил Маленков. Здесь и антибюрократическая компания и неумение председателя Совета министров отстаивать позиции Советского Союза в международных отношениях. Постепенно он перетянул на свою сторону Молотова, Кагановича и других членов Президиума.
Конечной целью всех этих нападок стал январский (1955 года) пленум ЦК КПСС. На нем Никита Сергеевич, что называется, распоясался. Особый гнев Хрущева вызвала речь Маленкова на сессии Верховного Совета СССР в августе 1953 года о развитии легкой промышленности и производства товаров народного потребления. Хрущев отверг тезис Маленкова о том, что на определенном этапе социалистического строительства темпы развития легкой промышленности должны опережать темпы развития тяжелой индустрии. Он назвал эти рассуждения «отрыжкой правого уклона, отрыжкой враждебных ленинизму взглядов, которые в свое время проповедовали Рыков, Бухарин и другие правые уклонисты».
Это была явная демагогия. В то время, когда эту теорию выдвигали Рыков и Бухарин, она действительно была неуместна. Страна находилась накануне войны, и необходимо было перевооружение, которое нельзя было осуществить без превалирующего развития тяжелой индустрии.
Маленков выдвинул идею преимущественного развития легкой и пищевой промышленности в другое время. Война была победоносно завершена, а армия оснащена современным оружием и техникой. Теперь нужно было думать о людях, нуждающихся в одежде и пище. Хрущев это отлично понимал, но он умышленно извратил идею Маленкова только потому, что она исходила не от него. Он громогласно заявил: какой это, мол, глава правительства, который не понимает таких простых вещей.
